– Отдохнуть немного!
– вскричал он.
– Мой Бог, они, наверное, уже преследуют меня!

– Кто преследует вас?

– Полиция, сэр Джон, все они! Рубин "Абас" украден!

Толстяк уже не говорил, а почта визгливо кричал. Мой друг шагнул вперед и положил свои длинные тонкие пальцы на его запястье. Я уже рассказывал однажды о почти магнетической способности Холмса успокаивать тех, чей ум был во власти отчаяния. Так случилось и на этот раз; выражение панического страха в глазах посетителя медленно угасло.

– Ну, теперь рассказывайте, - подождав немного, предложил Холмс.

– Я Эндрю Джолиф, - начал наш посетитель более спокойно, - последние два года я служил дворецким у сэра Джона и леди Довертон на Манчестер-скуэр.

– Сэр Джон, цветовод?

– Да, сэр. Действительно, люди говорят, что для сэра Джона его цветы и особенно знаменитые красные камелии дороже рубина "Абас" и всех его других фамильных драгоценностей. Я думаю, вы знаете об этом рубине, сэр?

– Я знаю о его существовании. Но все-таки расскажите все, что знаете о Нем.
– Он способен напугать человека, бросившего на него взгляд. Он как большая капля крови, внутри которой тлеет частичка дьявольского огня. За два года я видел его только раз. Сэр Джон держит его в сейфе в своей спальне, как смертельно ядовитое существо, которое не должно видеть дневной свет. Сегодня вечером я увидел, его во второй раз. Это было сразу же после обеда, когда один из наших гостей, капитан Мастермэн, попросил сэра Джона показать им рубин "Абас"...

– Их имена, - скучающим голосом прервал повествование Холмс.

– Имена, сэр? Ах, вы имеете в виду гостей! Там были капитан Мастермэн, брат леди, лорд и леди Брэкминстер, госпожа Данбер, высокочтимый Уильям Рэтфорд, наш член парламента, и госпожа Фицсиммонс-Лемминг. Холмс нацарапал какое-то слово на своей манжете.

– Продолжайте, пожалуйста, - сказал он.

– Я накрывал стол для кофе в библиотеке, когда капитан обратился к сэру Джону. Все леди начали наперебой просить показать драгоценный камень. "Я предпочел бы показать вам красные камелии в оранжерее, - сказал сэр Джон. Тот цветок, который приколот к платью моей жены, без сомнения, гораздо прекраснее всего, что можно найти в шкатулках для драгоценностей. Вы можете сами судить об этом".

"Тогда давайте мы сами и решим", - улыбнулась госпожа Данбер.

Сэр Джон поднялся наверх и принес шкатулку с драгоценностями. Когда я открыл шкатулку на столе и все собрались вокруг него, леди велела мне зажечь лампы в оранжерее, так как гости вскоре должны были идти смотреть красные камелии. Но красных камелий там не было!

– Я не понял вас.

– Они исчезли, сэр! Исчезли все до одной!
– хрипло выкрикнул наш посетитель.
– Когда я вошел в оранжерею, то так и прирос к месту, держа лампу над головой: мне показалось, что я сошел с ума. Знаменитый куст был в полной сохранности, но от дюжины больших цветов, которыми я восхищался днем, не осталось даже лепестка.

Шерлок Холмс протянул свою длинную руку за трубкой.

– Прелестно, прелестно, - сказал он.
– Эта история доставляет мне чрезвычайное удовольствие. Продолжайте, пожалуйста.

– Я побежал обратно в библиотеку, чтобы сказать об этом. Леди вскричала: "Этого не может быть! Я сама видела цветы, когда срывала перед обедом один из них для себя". "Но дворецкий же был там!" - возразил сэр Джон и, сунув шкатулку с драгоценностями в ящик стола, кинулся в оранжерею, а за ним и все остальные. Камелии действительно исчезли.

– Подождите, - прервал рассказ Холмс.
– Когда их видели в последний раз?

– Я видел их в четыре часа, а так как леди сорвала одну из них перед самым обедом, то, значит, они были еще на кусте около восьми часов вечера. Но не в цветках дело, мистер Холмс. Дело в рубине!

– А!

Наш посетитель подался вперед в своем кресле.

– Библиотека оставалась пустой всего несколько минут!
– Он перешел на шепот.
– Но когда сэр Джон, почти потерявший рассудок из-за таинственного исчезновения своих цветов, возвратился и открыл ящик стола, оказалось, что рубин "Абас" вместе со шкатулкой исчез так же бесследно, как и камелии.

Несколько мгновений мы сидели в молчании, которое нарушалось только потрескиванием угольков в камине.

– Джолиф...
– размышлял вслух Холмс.
– Эндрю Джолиф. Каттертонское похищение бриллиантов. Не так ли?

Толстяк зарылся лицом в ладони.

– Я рад, что вы знаете об этом, сэр, - пробормотал он наконец. Но, видит Бог, я был честен с тех пор, как вышел на свободу три года назад. Капитан Мастермэн был очень добр ко мне и устроил меня на работу к своему зятю. За все это время я ни разу не подвел его. Я доволен своим жалованьем и надеялся, что со временем смогу накопить достаточно денег, чтобы купить табачную лавочку.

– Продолжайте.

– Так вот, я послал конюшенного мальчика за полицией и задержался в вестибюле. Вдруг я услышал из-за приоткрытой двери библиотеки голос капитана Мастермэна. "Черт побери, Джон, я хотел помочь этому неудачнику, - сказал он.
– Но теперь я кляну себя за то, что не рассказал вам о его прошлом. Он, наверное, проскользнул сюда в то время, когда все были в оранжерее, и... Я не стал медлить, сэр, и, сказав Роджеру, швейцару, что, если кому-нибудь понадоблюсь, пусть ищут меня у мистера Шерлока Холмса, кинулся сюда. Я много слышал о вас и верил, что вы не посчитаете зазорным спасти от неправого суда того, кто уже заплатил свои долги обществу. Вы моя единственная надежда, сэр, и... Боже мой, я так и знал!