Ее саму уложили в больничную палату. Сережа помнил свою последнюю встречу с мамой. Катя лежала в бреду. Лицо ее было бледное и какое-то чужое. Сереже показалось, что это не его мама, а чужая женщина.

Похороны он не помнил. Его оставили дома с соседкой. Та готовила еду для поминального стола.

Сережа долгие годы не мог понять, что мамы больше нет. Ему казалось, что она просто уехала куда-то надолго и скоро вернется.

Старенькая соседка Егоровна объяснила мальчику, что мама его теперь живет на небе, смотрит оттуда, все видит и еще помогает им по жизни.

Сереже было непонятно зачем мама забралась так высоко, и он все ждал, когда же она опустится снова на землю.

Так они остались вдвоем с бабулей. Теперь она все силы и любовь отдала любимому Сережечке.

Им осталась небольшая комната в коммунальной квартире, всего девять метров, с печкой. В комнате умещались только старенький диван, раскладушка, стол, два стула и этажерка с книгами. На стене висела черная «тарелка» – репродуктор. Из него каждое утро лилась бравурная музыка, все новости носили ободряющий, позитивный характер.

После войны остались в основном женщины и дети, многие мужчины погибли, сражаясь с врагом, поэтому детей берегли, как зеницу ока. Их в детских садах поили рыбьим жиром, облучали кварцевой лампой, вывозили на лето на природу, в пионерские и детские оздоровительные лагеря.

Не важно, что у детей не было красивых и дорогих вещей, тогда их ни у кого не было. Чулки надо было пристегнуть к тряпичному лифчику, никаких колготок и в помине не было. У мальчишек – короткие штанишки на лямках, у девочек – фланелевое платьице с фартучком или кармашком для носового платка.

Бабушка водила внука в детский сад. Сережа не любил, когда заставляли пить рыбий жир. У него с детства осталось отвращение к этому противному жирному, коричневому раствору. Он даже запах его не переносил.

Зато хорошо помнил детские праздники, особенно Новый год. Когда к детям приходил Дед Мороз и приносил незамысловатые подарки: мандаринки, вафли, конфеты. Дети танцевали вокруг елки, причем все девочки были снежинки, а мальчики – зайчики. И все ждали чуда. Сережа верил в Деда Мороза. Тот каждый новый год оставлял под елкой подарок и именно тот, который хотел малыш. Это чувство радостного новогоднего ожидания осталось с ним на всю жизнь.

Глава 3

В семь лет Сережа, как и положено, пошел в школу. Школа была рядом с домом, и его никто не встречал и не провожал. Уроки он тоже всегда делал сам. Бабуля ему уже никак помочь не могла. Он хорошо помнил, как их принимали сначала в октябрята, а потом в пионеры. С какой гордостью все носили галстук.

С утра Сережа слушал «Пионерскую зорьку», делал гимнастику с преподавателем по фамилии Гордеев, и счастливый шел в школу. Там его уже ждали верные друзья. В те времена еще подсказывали на уроках, давали списывать, бесплатно занимались с отстающими. Собирали металлолом и макулатуру. В домах пионеров работали кружки и секции. И все, заметьте, бесплатно.

Школьницы имели всего одно платье- коричневую школьную форму и два фартука- черный на будни, и белый – на праздники. Для нарядности к платью пришивали белый кружевной воротничок и такие же манжеты.

Туфли тоже были одни. Пионерская форма- белая рубашка и синяя юбка или брюки, поэтому вопроса «что мне сегодня одеть?» не стояло. И, конечно, пионерский галстук. Его берегли, каждый день отглаживали. Он был атрибутом причастности к лучшим из лучших.

У мальчишек была серая рубашка по типу солдатской гимнастерки с белым воротничком и серые брюки. Дополнялось это широким ремнем с массивной пряжкой и фуражкой с кокардой.

Зимой бегали в валенках с галошами. У всех были одинаковые пальтишки с цигейковым воротником и цигейковой шапочкой на тесемках.

Зато, как весело было кататься на коньках, привязанных к валенкам «Снегурочках», съезжать с горки на санках или картонке, или куске линолеума. Весело барахтаться в высоких сугробах

Все приходили домой мокрые до ушей. Чтобы родители не ругались, иногда сушили свои вещи в подъезде на батарее. Варежки были тоже мокрые и обледеневшие.

Гуляли до позднего вечера, загнать детей с улицы было невозможно.

Во дворе то и дело раздавались строгие окрики мам:» Валя! (Вова, Люся, Сережа и так далее) Домой! Уроки еще не сделаны!» Но какие могут быть уроки, когда идет такая захватывающая игра, как «сыщик ищи вора». А вдруг тебя вычислят, и тогда будут «пытать», чтобы ты признался, где спрятаны сокровища.

Дети росли, жили с ощущением, что живут в самой счастливой стране мира. Так было написано на множестве плакатов, висевших на улицах и в общественных зданиях. «Учись отлично! Все пути открыты перед тобой», «Всенародной любовью и лаской окружим детей фронтовиков», «Спасибо любимому Сталину за счастливое детство!», «Мы любим свой язык и свою Родину», «Подготовим к зиме каждый дом, каждую квартиру, каждую комнату!» Одним словом, у детей было детство, и оно было счастливое!