Полицейский не был уверен в своих домыслах, но понимал, что как стражу порядка ему придётся взять на себя роль лидера в этой компании бедолаг. Ведь это его долг – защищать и спасать, попавших в беду. Он достал пару монет из кармана и бросил на соседний с ним квадрат. С потолка в ту же секунду упала с лязгом тяжёлая плита. А когда она стала подниматься наверх, Вадим запрыгнул на неё и вскоре скрылся над потолком. Наверху в полумраке был лес поршней, которые держали потолочные плиты и механизмы, приводящие их в действие.

– Вадим, вы в порядке? – послышался голос доктора снизу.

– Да, – ответил тот. – Поднимайтесь сюда.

Сам Абрамов остался наверху и подождал, пока все не поднялись к нему.

– Вон там, смотрите, – он указал на дверь вдали, освещённую единственной люминесцентной лампой.

Он достал пистолет из кобуры и осторожно двинулся к двери. Его товарищи по несчастью нерешительно последовали за ним через некоторое время. Полицейский, резко распахнув дверь, направил в комнату пистолет и осмотрелся.

– Чисто, – произнёс он, войдя в помещение.

Бетонные стены комнаты были увешаны альбомными листами с разнообразными детскими рисунками. В центре располагался стол, заставленный всякой едой и напитками, как безалкогольными, так и крепкими. Рядом со столом стояли старый потёртый диван и несколько стульев.

– О! Поздравляю. Все живы, но надолго ли? – вновь протрещал динамик девичьим голосом, когда все незнакомцы зашли в помещение. – Это безопасная комната, до поры до времени. Последний обед для смертников, так сказать.

– Во! Вот это дело, – воскликнул Владимир, завидев водку на столе.

Мужчина в майке и шортах направился быстрым шагом к столу, но полицейский догнал его и, схватив за руку, остановил.

– Стой! Ты реально хочешь что-то пробовать здесь?

– Ты, это, руки то убери свои, мент поганый! – вырвал Владимир руку из хватки полицейского. – Ещё раз, это, тронешь меня и в хлебало своё получишь.

Он уселся на диван, налил себе водки в стакан и сразу же залпом выпил, закусив сельдью со стола. После чего, довольно расплывшись в улыбке, вновь схватился за бутылку.

– Ну, между первой и второй.

Все подошли к столу и, убедившись в «чистоте» еды, присоединились к Владимиру, чтобы хоть немного отвлечься. Каждый из них был совершенно сбит с толку, растерян и напуган. Кто и зачем похитил их? Для чего какой-то больной разум создал всё это? И что ждёт их за следующей дверью?.. Их тревожило, что они не помнили своего прошлого. И того, что их может неприятно удивить. Того, что их объединяет. Того, что они натворили, в конце концов, чтобы это не значило.

Единственным, кто отказался от трапезы, был Борис Петрович. Его, как человека искусства, заинтересовали рисунки на стенах, показавшиеся странно знакомыми.

– Вы бы не налегали на алкоголь, – сделал Док замечание Владимиру.

– А тебе, это, что с того? – сразу же набычился здоровяк.

– Мне то ничего, но если ты напьёшься, то это явно уменьшит твои шансы на выживание, – озвучил очевидное человек в костюме врача.

– Пф-ф-ф… – фыркнул Вова, но всё же поставил бутылку на стол.

– Что за безвкусица и бред, – проворчал возмущённый до глубины души прагматичный старик. – Трава не бывает синей, а это что – зимний пейзаж? Тогда почему снег красный? Никакого соблюдения логики и простейших основ нашего мира. Очередная бестолочь, которой не дают покоя лавры неоправданно возвышенной бездарности Пикассо.

Он переходил от рисунка к рисунку и критиковал необычный стиль автора рисунков. Ему не нравилось абсолютно ничего. Старик был сторонником старой школы натурализма и имел пунктик на правильность и достоверность исполнения, а фраза «я художник, я так вижу» доводила его до белого каления. Рисовавший нарушал, по его мнению, просто сами устои мироздания, изображая всё не так, как должно было быть. А то, что художник был ребёнком, совсем не смущало Бориса.

– Эти рисунки мне кажутся очень знакомыми, – проговорила Ольга, подходя к своему коллеге. – Но я не могу вспомнить.

– Тоже так кажется, – в том же недовольном тоне ответил художник. – Хотя я предпочёл бы вновь забыть этот ужас.

– Итак, подведём итоги, – произнёс Вадим.

Не сдержавшись, полицейский всё же взял бутылку и принял стопку крепкого напитка, чтобы успокоить расшалившиеся нервы.

– Нас всех что-то связывает, – спокойным голосом произнёс доктор. – Связывает с этой… гм… странной девочкой из динамика.