— Хочешь? — он взял его в руку и погладил влажной головкой ее складочки.

Ольга вздрогнула, посмотрела на него каким-то пустым, потерянным взглядом и кивнула. Вадим медленно выдохнул, и направил себя в нее. Впившись поцелуем в сладкие, манящие губы, он одним движением заполнил ее всю. Она вскрикнула в поцелуй, ударила его ладошками по плечам, но он не мог, просто не мог остановиться. Он вбивался в ее тело, зацеловывал кривящиеся губы и едва мог дышать. Он весь превратился в алчущее животное, в зверя, что до безумия нуждается в утолении своей страсти.

Остатки ясного разума подсказали Вадиму выйти и выплеснуться на подрагивающий живот, хотя все внутри него требовало пометить Ольгу изнутри, заполнить не только членом, но и спермой.

Скатившись с нее, он сел. Крастову еще ни разу так не срывало крышу и он не знал, просто не знал, что он сейчас должен сказать или сделать. И, глядя на свою сперму, что запятнала подтянутый животик Волковой, он не ощущал вины. Только всеобъемлющее удовлетворение от вида расхристанной, затраханной женщины.

— Принесу тебе воду и обезболивающее, — наконец, произнес он.

Ольга молча кивнула и Вадиму стало кристально ясно, что этим вечером он обязан о ней позаботиться. Не так, как он уже «позаботился». Поэтому он принес воду и заставил ее принять несколько таблеток. Затем он поднял ее на руки и пересадил на банкетку. Скинул на пол испачканное белье и перестелил постель. Это, кстати, был почти подвиг — он уже лет десять сам себе не застилал постель. Справившись, он устроил Волкову рядом с собой. И где-то внутри него сыто зевнул вечно-голодный зверь. Кажется, он нашел то, что искал всю жизнь.

Глава 6

Утро встретило Ольгу легким головокружением и жаркими, смущающими воспоминаниями. Она бы убежала и спряталась, но тяжелая рука придавливала ее к постели.

— Спи, — невнятно буркнул Крастов. — Рано еще.

— Мне надо отойти, — пискнула Волкова.

Он приподнялся, убрал руку и серьезно сказал:

— Не забудь потом вернуться в эту постель. Оль, ну что за детский сад?

Но малиновая от смущения Волкова упорно тянула на себя одеяло — одежды-то на ней не было! В итоге Крастов сдался и позволил ей стянуть с него одеяло. Сам он своей наготы не стеснялся и охотно демонстрировал подтянутое тело и полувозбужденный член.

Сделав все свои дела, Ольга замерла перед раковиной. Из зеркала на нее смотрела встрепанная, но очень красивая девушка.

«Женщина», поправила сама себя Ольга. «Теперь — женщина. Интересно, во мне что-нибудь изменится?». Умывшись, она вернулась в постель, где тут же попала в теплые, уютные объятия.

— Пусти под одеялко, — мягко произнес Вадим, — я так замерз.

Ольга послушно пустила и тут же охнула, когда Крастов ловко повернул ее спиной к себе и прижался к ягодицам напряженным членом.

— Я не совсем уверена, что…

— Тш-ш, я знаю, что делаю, — хрипло выдохнул он и потерся о нее. — Нам всем будет хорошо.

Она прикрыла глаза и расслабилась. Вчера он был на высоте, так что, наверное, надо просто довериться?

Крастов зацеловывал ее шею, поглаживал упругие грудки и страстно нашептывал на ухо милые пошлости. Когда Ольга окончательно расслабилась, он скользнул членом меж ее бедер.

— Стисни ножки, — выдохнул он.

Это было такое странное, такое необычное ощущение — Ольга вся растворилась в нем. Но Вадим не был эгоистом в постели и потому, приноровившись, он скользнул рукой туда, где было горячо и влажно. Лаская ее напряженный клитор, он клеймил ее плечи собственническими поцелуями.

— Вот так, моя сладкая, расслабься. Нам будет очень хорошо, нам уже хорошо, — хрипло выдыхал он.

Удовольствие нарастало постепенно и, когда уже не осталось сил терпеть, освобождение пронеслось по телу ураганным ветром. Ольга вскрикнула, вздрогнула и, отходя от чувственного шока, ощутила, как между ее бедер разлилась горячая влага.

— Ты прекрасна, — Крастов оставил поцелуй между ее лопаток. — Кофе?

Ошеломленная такой будничной сменой настроения, Волкова только кивнула. Кофе. Да. Конечно. Почему бы и нет? Она только что кончила, как в последний раз, у нее между ног липко от его спермы и… Кофе, да. Не знаешь что делать? Выпей кофе.

— Мне стоит ополоснуться, — негромко произнесла Волкова.

— Полагаю, ты спрячешь свое дивное тело, — усмехнулся Крастов.

— Не думаю, что мое тело самое дивное из всех, что здесь побывали, — хмыкнула Ольга. — Не люблю сидеть голой на стульях или табуретках — ощущения неприятные.

— А я люблю.

— Ни в чем себе не отказывай.

С этими словами Волкова вышла из спальни. В теле еще звенели отголоски возбуждения, но в душе как будто мусоровоз разгрузили — тошно и гадко.