Шрифт:
— Ты можешь позвать меня на кофе в любой момент, — бросил ей вслед Крастов и машина уехала.
— Если позову, то только чтобы угостить цикорием, — буркнула Ольга.
Ее сил хватило только на то, чтобы раздеться, умыться и рухнуть в постель. Суматошный день был завершен. Завтра суббота и она проведет ее дома. В морозилке фисташковый пломбир, а на ноутбуке ее уже заждалась легкая, романтическая комедия «три-ла-ла». Или как-то так, она, признаться, не помнила.
Пискнула смска, но Ольга пихнула смартфон под подушку. Завтра. Все завтра.
Глава 3
Ночью пришла не смска, а ммска. Ее собственная фотография — в красном платье, с припухшими губами и безумным взглядом. Прямо поверх фотографии был наложен текст «молодец, чулочек». У Ольги к горлу подкатил комок. За ними следили?
Как назло, номера Крастова у нее не оказалось. Пришлось подниматься, быстро умываться и садится за ноутбук. Найдя его инстаграм, Ольга зависла — писать или не писать? Фотографии в аккаунте очень качественные, не похожие на случайную или любительскую съемку. А сам Крастов не похож на того, кто будет вести инсту. Так не сидит ли на той стороне специально нанятый человек?
Она так и не решилась отправить сообщение. Закрыла соцсеть, выключила ноут и решила начать утро заново. Легкая разминка, бодрящий душ, грейпфрутовый сок…
Заглянув в холодильник, Волкова поняла, что сок уже стал почти полноценным собеседником, по меньше мере вырастил ложноножки и пушок, а значит употреблять его в пищу воистину бесчеловечно.
— Иди с миром, — промурлыкала Волкова и отпустила эволюционировавший сок на вольное плаванье в канализацию.
Холодильник подвергся тщательному осмотру и в итоге к соку присоединилось «neмолоко» и овсяный коктейль. Склизкие сосиски выйдут на свободу через мусорное ведро, а голодной Ольге придется тащиться в магазин.
— Так, — она встала перед зеркалом и погрозила отражению пальцем, — даже не вздумай с голодухи набрать всякой фигни. Нужен хлеб, яйца, нормальное молоко и сосиски. Все остальное — после зарплаты.
Через полчаса, мучительно отдуваясь, Ольга притащила домой два пакета. Курица-гриль, сырокопченая колбаска — по акции, сыр — дешевый, хлеб и батон, молоко, сгущённое молоко, мороженое, три шоколадки, греча и рис — новый производитель, надо попробовать. И всякой мелочевки с прикассовой зоны. Устало присев на банкетку, она обозрела эти пакеты и устало спросила:
— Ну не дура ли?
Желудок ответил жалобной трелью и через пару минут на сковородке задорно шкворчали яйца, на тарелочке была разложена колбаса и сыр, а тостер готовился выплюнуть два кусочка булки.
Через минуту произошло сразу три дела — Ольга выключила газ под сковородой, тостер выплюнул батон, да так, что куски упали на пол, и какой-то нехороший человек затрезвонил в дверь. Подобрав батон, Волкова замерла. Как гордый обладатель домофона, она очень не любила такие вот нежданные звонки.
«Сделаю вид, что меня нет», — решила Ольга. Но в этот момент зазвонил телефон. Мама.
— Да, — прошептала Ольга.
— Ты где? Открывай! Мы с теть Валей под дверью стоим! — возмутилась родительница. — Или ты куда усвистала?
— Дома я, — буркнула Ольга. — Не слышала.
За дверью нашлась не только мама и тетя Валя, но еще и Светка, теть Валина дочка. Пока все перездоровались, пока разделись, разулись — яйца успели остыть.
— Ну, ставь чайник и рассказывай, — велела мама.
Ольга неуверенно пожала плечами, но чайник поставила. Ее маленькая кухня впервые видела столько людей.
— Да что рассказывать? Живу, работаю, — крепко подумав, Ольга добавила откровенную ложь, — ипотеку выплачиваю.
— Мужа не нашла еще? — жадно спросила тетя Валя.
У нее даже рыжеватые кудряшки как-то по особому стали выглядеть. А Ольга, посмотрев на Свету, роющуюся в телефоне, на мать, которая выглядела слегка виноватой, и вновь на теть Валю.
«Кажется, кто-то хочет навязать мне сожительницу», — поняла Волкова.
Будь это кто угодно другой — на пару недель приютила бы. Но Ольга очень хорошо помнила, как теть Валя отказывалась давать в долг, как злословила, когда она, Оля, пошла вышку получать — мол, выброшенные деньги и впрок учеба не пойдет. А Светка, которой тогда было около пятнадцати, вовсю поддакивала матери.
«Ни за что. Пусть хоть кем себя считают».
— Есть мужчина, — широко улыбнулась Ольга. — Вы с ним ненадолго разминулись. Съехаться собираемся — он свою квартиру сдаст и с тех денег будем мою ипотеку гасить.