Кира закончила разговор, а Ульяна тихо пробормотала:

— Я съезжу. Это, наверное, про избиение Матвея.

— Поезжай, только адвоката возьмешь. Такое право у тебя есть. А то неизвестно, что твои друзья там придумали. Может оказаться, что ты своего бывшего изувечила, а муж подружки не при чём.

— Хорошо, — Ульяна кивнула. Она была так оглушена услышанным «я Кира Васильевна, мать Ульяны», что другую информацию уже не воспринимала.

— Вот теперь про полицию будем говорить, — вмешалась Людмила Михайловна. — повыбрасывать Ваши телефоны надо. Ну-ка, сели за стол, всё стынет.

Месяц после того вечера, когда Кира объявила, что обрела дочь, для Ульяны был переполнен событиями. Девушка съездила в Конашов, где узнала, что дело о нанесении тяжких телесных повреждений Матвею было отправлено на доследование. Наверное, это бойкая Настя добилась, чтобы виновный был наказан. Ульяна твёрдо решила никого не обманывать, покрывая подругу, а честно рассказать всё как было. И, приняв это решение, позвонила Вике — нехорошо за спиной подруги против неё свидетельствовать, ведь за ложные показания штраф могут назначить или даже часы каких-то обязательных работ.

— Вика, я в Конашове. Меня в полицию вызвали. Ты можешь обижаться, но я скажу, что вы ко мне в Москву не приезжали.

— Да говори, что хочешь, мне пофиг.

Ульяна растерялась — она была готова к обвинениям в эгоизме и чёрствости, к возможным уговорам и даже к угрозам, но никак не к равнодушию.

— А как у тебя в Москве дела? — поинтересовалась Вика.

— Спасибо, хорошо. В офисе работаю. А у тебя как? — Ульяна не понимала поведения подруги.

— А я теперь в Питере живу, в культурной столице.

— Вы с Саней переехали? Но его же и в Петербурге, если надо будет, найдут.

— Не, с Барановым я развожусь. Достал своей ревностью, придурок. Я по новой замуж выхожу. В ноябре свадьбу планируем. Приедешь?

— Да, спасибо! — пробормотала Ульяна. — Это тот парень, что на вокзале с тобой встречался?

— Какой ещё парень?

— Высокий, красивый. Ты его на вокзале ждала, когда мы прошлый раз виделись.

— Нет, ты чего! Это просто знакомый был. А с Вадимом я месяц назад познакомилась, и мы сразу поняли, что должны вместе быть. Он меня к себе в Питер увёз. У него тут бизнес.

— Вика, ну, ты и отчаянная! Человека совсем не знаешь, а с мужем разводишься.

— Какая есть! Ладно, мне на ресницы надо бежать. Я себе ресницы решила нарастить. Как наращу — фотку тебе скину. Ты не пропадай, позванивай! Целую! Пока! — в трубке пошли гудки.

Ульяна уставилась на телефон. Как у Вики всё просто!

Встреча с капитаном Борисовым была назначена на пятнадцать чесов, поэтому, позвонив Вике, Ульяна поехала с вокзала к тёте Ире на работу — девушке не терпелось поделиться новостью, что Кира Зотова её родная мать.

Тётя Ира испуганно слушала Ульяну:

— Ты не понимаешь, что биологический материал просто так не берут. Тебя на органы готовят.

— Тёть Ир, ты чего? Ты же ничего не знаешь.

— Это ты ничего не знаешь. Сестра всегда переживала, как ты без неё жить станешь.

— Поэтому мама меня одну не оставила, а родным передала.

— Господи боже мой, что ты несёшь!

— Это Кира сказала, и это так и есть. Анализ ДНК показал, что я её дочь.

— Ульяш, ты сама подумай: если, как ты рассказываешь, за деньги могли справку выдать, что новорождённый ребёнок умер, значит, могут за деньги и анализ ДНК фальшивый сделать.

— Да зачем Кире придумывать, что я её дочь?

— А вот это я и хочу понять. В отличие от тебя, я в сказки не верю. У нас в стране почти сто пятьдесят миллионов живёт, и вдруг двое, живя в разных городах, пересекутся. Какой шанс, что это произойдёт? Нулевой!

— Не двое, а трое пересеклись. Кира с человеком, от которого родила, — назвать Кирилла отцом у Ульяны даже мысленно не получалось, — тоже встретилась. Нас троих одновременно жизнь свела. Девятнадцать лет не пересекались, а тут встретились. Это же не может быть случайностью, это, значит, так нужно было.

— Ты эту мистику подружкам рассказывай. Сейчас заявление напишу — возьму в пятницу за свой счёт и с тобой в Москву съезжу.

Разговор с тётей Ирой Ульяну расстроил, ей самой казалось слишком фантастичным то, что с нею произошло, но ведь произошло, не верить Кире она просто не могла.

А Кира в это время успокаивала Кирилла.

— Я эту сволочь прибью, — Кир пытался подняться, опираясь на костыли, — Я её засужу, в тюрьме гнида сгниёт.

Кирилла выписали из больницы, но до возвращения к активной жизни было ещё далеко. Ежедневные визиты дорогого массажиста и инструктора по лечебной физкультуре Андрей Юрьевич Федулов щедро оплачивал, но сам сына навестил один раз в больнице, вновь высказав своё недовольство, а далее ограничился редкими и короткими телефонными разговорами.