– О, я такое кино знаю, Гай Ричи его режиссер, кажется. Бюджет, и правда, неплохой.

Артем поднялся с крыльца и сердито нажал сброс звонка. Но голос не отключился:

– Как хотите, Артем. Но ваш поезд уже едет…

В лесу, в самом деле, раздался гудок паровоза. Не сердитый зов электропоезда, а пронзительный свист старого чугунного паровоза. Артем усмехнулся, а потом подумал, что по старой однопутке никогда не ходят поезда. Тем временем стук огромных колес все приближался и приближался. Артем слушал этот стук, и ритм отдавался пульсом в его теле.

Вдруг он сорвался с места и сломя голову побежал к шахте. Артем никогда так не бегал, никогда. Как будто от этого зависела его жизнь. Когда он добрался до шахты, паровоз уже исчезал в ее темном проеме. Вагонов не было – только старый паровоз.

Артем зашел в шахту следом, там еще было тепло, воздух хранил запах гари и угля. Но паровоз исчез.

Телефон остался на крыльце, поэтому Артем не смог осветить пещеру. Однако он с детства помнил все, что там было: вбитые в стену ржавые крючья, деревянный подгнивший настил, закрывающий огромный пролом в шахту…

Вдруг Артем поскользнулся в темноте и упал вниз, прямо на настил. Старые доски проломились, и он полетел вниз…

Артему снилось, что он Мальчик шести лет. Сумбурные мысли на чужом языке подсказали ему, что Мальчик только что пришел из школы домой, и мать рассказала ему страшное. Что его отца, маленького исполнительного чиновника, сегодня арестовали. Мальчик не питал иллюзий – из тюрьмы отец никогда не вернется: ему придется расплачиваться за действия своего вышестоящего начальства, ведь кого-то же нужно посадить за халатность. Мальчик взял старое дедовское радио и отправился к любимому месту – на прибрежный выступ возле маяка. Мать не стала его останавливать, она надела перчатки и принялась мыть весь дом, тщательно, с отчаянным рвением.

Конец ознакомительного фрагмента.