Женщина беззлобно ответила:

– Не вижу смысла объяснять такой бестолочи. В твоём личном деле указано, что ты трудный, а надо было записать, что тупой. Это более соответствует действительности. Из двух простых правил ты не понял ни одного. До Проводника нельзя дотрагиваться! Но я рада, что ты восстанавливаешь свою активность, а значит, уже скоро можно выдвигаться в дорогу.

Павел нервно хохотнул:

– Какую дорогу? Разбежалась. Держи карман шире!

Он резко развернулся и пошёл в противоположную сторону. Уверенно, бодро, быстро. И, пожалуй, именно в этом была его ошибка, потому что через несколько шагов он со всей этой скорости ударился лбом в невидимую стену.

Женщина за спиной усмехнулась и прокричала вдогонку:

– Может, прежде чем убьёшься во второй раз, хотя бы выслушаешь правила нахождения в этом мире?

Павел озадаченно потрогал рукой невидимую преграду:

– Что за мистика? Улица идёт дальше, а я не могу.

– Улица идёт. Но пока я стою на месте, ты никуда не сдвинешься. Ибо я твой Проводник, а ты мой сопровождаемый. Мы сейчас связаны прочней, чем цепью. Пять-семь шагов от меня в любом направлении – предел нашего разрыва в пространстве. Будешь упираться, тебя опять ударит током, на этот раз от внешней границы.

«Да, возрастание электрического поля есть. Ещё немного и, впрямь, долбанёт, – Павел почесал лоб, ущипнул себя за кожу. – Проснуться не получается. Я не сплю. Но и для реальности всё неправдоподобно. Безлюдный город. Красивая незнакомка. Невидимая стена. Отравился, не иначе».

Павел вернулся назад и прямо на дороге сел перед женщиной по-турецки. А чего церемониться, если это всё понарошку?

– Валяй, – милостиво произнёс он, решив досмотреть свою галлюцинацию до конца. – Рассказывай. Что ты хотела сообщить? Какие правила?

– Правила простые. До Проводника не дотрагиваться. От Проводника не отходить. Проводника слушать. Проводнику подчиняться.

– И всё?

– А тебе ещё что-то нужно? – удивилась женщина.

– Не знаю. Я думал, это будет более эпично, – Павел откинулся назад, опираясь на руки, и позволил себе помечтать: – Пройти какой-нибудь обряд посвящения, прочитать талмуд заклинаний, поклясться на крови. Как в кино. Ладно, всё так всё. Я могу быть свободен?

– Нет.

– Да что ж такое то? Ах, да, я забыл. Я же у тебя в подчинении, – он кокетливо захихикал. – Что мне прикажет моя госпожа?

«Госпожа» строго скомандовала:

– Отрывай свой зад от асфальта и пошли за мной.

– Мм-м. К тебе или ко мне?

Женщина вновь недоумённо подняла кверху бровь:

– К порталу по отправке душ с земли на высший суд. И чем скорее дойдём, тем быстрее закончим трепать друг другу нервы. Не питай иллюзий, что ты мне нравишься. Это далеко не так. Вставай.

– На суд? Нет, я не пойду, – Павел скрестил руки на груди, всем видом показывая, что будет делать только то, что сам считает необходимым.

Его Проводница вздохнула и озадаченно пробормотала:

– Действительно, трудный, – а для Павла уже с угрожающими нотами в голосе добавила: – Не заставляй меня применять грубую силу.

– Грубую силу? Это как? Побьёшь меня, что ли? – Павел развеселился, представляя, как эта красавица полезет с ним в драку.

– Нет, просто возьму тебя за шиворот и поведу за собой.

Женщина подошла к Павлу и дотронулась до его воротника. Павел вскрикнул от боли, вскочил на ноги и отпрыгнул от женщины на полтора метра. Каждый последующий удар током реально был сильнее предыдущего.

– Какого лешего? Ты с ума сошла? Ты хоть на секунду представляешь, как это больно? Что я тебе делал, что ты со мной так обращаешься? Дурная на всю голову! Не подходи ко мне, а то я закричу!

– Твоё право. Мы здесь одни. Твой крик никому не помешает. А не нравится по-плохому, иди по-хорошему.

Павел неуверенно осмотрелся по сторонам в поисках выхода из своей ситуации. А ведь, и правда, кругом безлюдно – кричать бессмысленно, и бежать с учётом невидимых стен некуда.

«Как-то бы выиграть время, а там, глядишь, кошмар сам закончится. Или от галлюцинации отпустит, или план побега найду».

– Не могу я идти, – поспешил он оправдаться. – У меня от твоих ударов голова опять закружилась. Вон, колени подкашиваются. Мне надо посидеть и прийти в чувства. А ты мне пока что-нибудь расскажи, раз я туго понятливый, – он снова опустился на асфальт, изображая из себя немощного, – Вот ты говоришь, что я умер. А почему я тогда об этом ничего не знаю?

– Никто не знает о своей смерти в момент выброса из физического тела. Осознание приходит позже. Потому и нужен Проводник, чтобы человек не потерялся между мирами.