– Никита Яров, – обратилась к нему Шуматова, пока еще по-доброму, – у нас соблюдается определенный стиль одежды, так что в таком виде в следующий раз не пущу. Светлый верх, тёмный низ, хорошо?

Как и вчера, одежда Ника была далека от официального стиля – чёрные джинсы и обтягивающая серая футболка.

– У меня светлый вверх и темный низ, – безразлично откликнулся он.

– Не придуривайся! Ты понял, о чем я. Рубашечка, брюки… Вот посмотри на других ребят.

– Зачем мне одеваться, как другие… – он на секунду замолчал и с пренебрежительной интонацией выплюнул слово: – ребята?

– Яров! Потому что так положено!

Кажется, Наталья Николаевна начала понимать, какой трудный студент ей достался.

– Я плачу вам деньги за то, что вы оказываете мне услуги, вот и все. Какой, к черту, дресс-код? Мы не в школе.

Шуматова пронзила его грозным взглядом и с холодной жесткостью отчеканила:

– Я не обираюсь тратить время на выяснения. Предупреждать второй раз я тоже не буду. В следующий раз пойдёшь к декану.

– Отлично, надеюсь, что меня отчислят как можно быстрее, – фыркнул он, уже ни к кому конкретно не обращаясь.

Пара пошла своим чередом, будто ничего и не произошло.

Наконец, прозвучал долгожданный звонок. Все тут же засобирались, зашумели закрываемые тетрадки и молнии сумок, а воздух вновь наполнился разговорами.

– Подождёшь меня? Наталья Николаевна просила подойти, помочь ей со списком присутствующих. Мне пять минут всего.

– Лерок, мне бежать надо, – призналась Катя, – сестра приезжает, и мы собирались поехать кое-куда. Она меня уже внизу ждет.

– Ну ладно, тогда до понедельника!

– Пока!

Катя помахала рукой и выбежала в коридор.

Пока мы с Шуматовой отмечали отсутствующих, пока она говорила о новых преподавателях по английскому, учебниках и сборах денег, аудитория окончательно опустела.

Когда я шла к своему месту, чтобы наконец собрать сумку и отправиться домой, почувствовала навалившуюся усталость. Как никак, сегодня было аж пять пар! А ведь это только второй день учебы… Может, я совсем переутомилась с непривычки, но в упор не видела свою сумку. На парте осталась тетрадь, пара ручек, маркер и телефон. Сумки не было ни под столом, ни на нем, ни рядом с ним. Я непонимающе завертела головой. Надо сосредоточиться. Я подошла обратно к столу Шуматовой – там я тоже сумку не оставляла.

– Лер, ты чего? – преподавательница подняла глаза от каких-то бумаг, – Потеряла чего?

– Да вот сумку найти не могу…

– Ну даешь. Я ключ оставлю тогда. Как найдешь, закроешь дверь? И охраннику отдашь.

– Да, хорошо, – как-то отрешенно согласилась я.

Когда Наталья Николаевна ушла, я стала бродить по всей аудитории, заглянула даже под ее стол, хотя знала, что ничего там не найду. На всякий случай проверила шкафы, еще раз обошла аудиторию, выглянула в коридор, по которому домой торопились уставшие студенты, и даже посмотрела во все ближайшие мусорки. Растрепанная от беготни, я стояла посреди аудитории и кусала губы. Подсознательно я уже точно знала, кто взял мою сумку, но не хотела в это верить. «Готов поспорить, у тебя будет ужасно веселый вечер пятницы». Черт. И что теперь делать? Искать по всему университету? Похоже, выбор невелик. Я обыскала весь этаж, заглядывала в открытые аудитории, женский туалет, с быстротой и осторожностью осмелилась заглянуть в мужской (повезло, что все разошлись по домам!) и вернулась обратно. Села на первый попавшийся стул и вслух выругалась. Я потратила на поиски уже минут тридцать, все студенты и преподаватели ушли домой, в аудиториях постепенно гас свет. А сумка до сих пор может быть где угодно! В универе аж шесть этажей, и ведь не факт, что она вообще здесь. В ней ключи от квартиры, планшет, паспорт и студенческий билет, деньги на дорогу домой. А вдруг он забрал ее? Выкинул в какую-нибудь помойку? Лично меня такой поступок в его исполнении не удивит. И это за это дурацкое замечание насчет сигарет? За то, что я назвала его фамилию, когда он сам не хотел ее говорить?!

Я заставила себя выдохнуть и думать логически. Вдруг меня осенило. Подбежав к столу с жалкими остатками своих вещей, я распахнула свою толстую общую тетрадь, где писала лекции сразу по нескольким предметам, и судорожно начала ее трясти. Вот оно! На стол выпал маленький кусочек бумажки. Номер Ярова. Как же хорошо, что он у меня остался в этой тетради! Целую минуту я гипнотизировала взглядом написанные торопливым почерком цифры, то и дело откладывая бумажку. Не хочу. Ужасно не хочу этого делать! Разорвала бы этот листок в клочья и выбросила!

Вместо этого я набрала номер. Каждый гудок словно отдавался в самом сердце.

– Алло, – прозвучал грубый голос.

– Где моя сумка? – Я попыталась звучать уравновешено.

Когда он понял, кто это, в голос прокрались смеющиеся нотки. Нет, не смеющиеся. Недобро насмехающиеся:

– А кто спрашивает?

– Ты знаешь.

– Понимаешь, мне звонит много девушек.

– Это Лера!

Я начинала раздражаться из-за того, что он опять заставляет играть в свои идиотские игры. Что ж, выбора у меня нет.

– Я знаю не одну Леру, – его голос казался мягким и вкрадчивым.

– Лера Зима.

– А, староста? Та вредная девчонка? Я и забыл, что у тебя есть мой телефон.

– Где сумка? – продолжала требовать я.

– Слушай, твой голос полностью оправдывает фамилию. Такой суровый, – Ник издевательски тянул каждое слово, – такой холодный.

Все мое напускное спокойствие треснуло под давлением взрывных эмоций:

– Что ты хочешь? Что ты, блин, хочешь, чтобы я сказала или сделала, чтобы вернуть ее?!