Придя с этими мыслями домой, Кирилл решил позвонить однокласснице, которая пригласила его на днях на пикник. Из-за дождя земля мокрая, на улице холодно. Кирилл подумал, что перенести пикник было бы категорически разумно, однако одноклассница Люба заверила, что пикник всё равно будет и погода совсем не проблема.

Положив трубку, Кирилл вздохнул, он чувствовал, что идти на этот пикник не стоит, но обещание нарушать нельзя. Да и в целом, как это будет выглядеть, если одноклассники придут, а он нет. С другой стороны, одноклассники могут вовсе не прийти. «И правильно сделают» – с досадой подумал Кирилл.

Причину, чтобы не идти, Кирилл не придумал, поэтому решил, что он появится из вежливости, а потом позвонит мама и он слиняет. Юноша покормил кота по кличке Матрос, сделал уроки. Несмотря на то, что была суббота уроки решил сделать сразу, чтобы в воскресенье о них не думать.

Через три часа погода стала чуть получше, но всё равно было пасмурно. Кирилл повесил на плечо гитару в старом чехле, вышел из дома и направился к магазину, где должны были собраться все ребята. Однако на месте были только шесть одноклассниц и одна незнакомая девушка, выглядевшая лет на двадцать пять. «Ну вот, как я и думал, один я дурачок печальный? Даже Хвостиков не пришёл. Акробаты, чтоб вас» – с досадой думал Кирилл. Сёма Хвостиков – лучший друг Кирилла, пару дней назад загремел в травматологию с переломом ноги в двух местах. А Саня Суворов – тоже друг Кирилла, месяц назад сломал руку при попытке выучить какой-то сложный фокус.

Раздосадованный парнишка сразу же попытался слинять, но девушки окружили его и нагрузили пакетами, а затем потащили в рощу.

Трава была мокрая, как на ней можно расстелиться Кирилл не представлял. Но на его удивление девчата нашли сухое место. Расстелили покрывала, выложили еду и даже разожгли костёр. Где девушки взяли сухие ветки Кирилл и представить боялся. «Вот же монстры, им и море по колено, дай только у костра посидеть» – с досадой думал юноша.

Несмотря на отсутствие других парней, Кирилл не чувствовал себя неловко, наоборот всё внимание девушек было приковано к нему. Мальчик играл на гитаре, рассказывал анекдоты. Ох, был бы Кирилл хоть чуть-чуть по старше, он бы обязательно заподозрил неладное. Опьяненный девичьим вниманием, подросток ничего не заметил. Девочка по имени Клава, которую до этого Кирилл не знал, начала петь. Песня была медленная, красивая, завораживающая, сладкая. В себя подросток пришёл, когда песня резко оборвалась, как магнитофон, внезапно выключенный сердитой матерью.

Кирилл обнаружил, что оказался привязан к дереву. «Как это произошло, наверное, они подлили мне алкоголь в сок? Что сделает мама, если узнает? Ну и игры у этих девочек» – слегка нервничая, думал Кирилл.

– Девчат, вы что творите, отпустите! – воскликнул Кирилл.

Клава посмотрела на него внимательным игривым взглядом. Кириллу показалось, что она получает удовольствие от происходящего. Она развернулась к остальным, и Кирилл увидел, как девушка распускает собранные в пучок волосы. Каштановым водопадом они упали на хрупкие плечи, затем, на девушке сгорела одежда, вспыхнув и погаснув за секунду, как подожжённый зажигалкой тополиный пух. От её наряда остался лишь вьющийся вокруг неё дым, заменивший одежду. Кирилл лишь увидел, как в полумраке оголились плечи. Это произошло так быстро, что мальчик толком и не успел понять, почудилось ему увиденное или нет. И какие еще события подарит ему этот вечер? Клава махнула рукой и маленький костёр превратился в огромный, высокий и неестественный столб огня. Ветки деревьев, свисающие над костром сразу же, опалило. Лишь чудом, из-за недавно прошедшего дождя, они не взялись огнём. Если бы ветки были сухие, роща бы точно вспыхнула как спичка.

Тут Кирилла охватила паника, он не мог понять, что происходит и что за фокусы вытворяет эта незнакомая девчонка. Пока он паниковал, одноклассницы неуверенно сбились в кучу и пугливо, но с интересом, уставились на Клаву. Повернувшись к костру, она водила рукой по воздуху, словно что-то нащупывая. Дым по-прежнему окружал Клаву и никуда не собирался испаряться. Кириллу даже показалось, что дым добровольно принял форму одеяния для ведьмы. Она одновременно была нагая, но не открыта.

– Итак, дамы, сегодня вы собрались здесь для испытания шабашем. Вы привели сюда невинного, положительного мальчика, который всем вам нравится, но ещё не знаете для чего. – игривым голосом сказала Клава.

– Мы должны провести какой-то ритуал? – спросила Люба.

– Можно и так сказать. – с ухмылкой произнесла Клава, и в её руке как веер появились шесть ржавых ножей. – Вы должны доказать мне, что достойны ведьмовского ремесла.

– Мы на такое не подписывались! – выкрикнула беловолосая Вика Скворцова, которая три года просидела с Кириллом за одной партой. Веер из ножей привел девочку в ужас.

– Иначе в нашу школу не попасть. – с хитрой вызывающей интонацией сказала Клава. – Вы должны доказать, что готовы обучению магией.

– Разве магия зло? – протестовала Скворцова.

– Ещё какое! – с удовольствием протянула Клава. – Я никого не держу, можете валить на все четыре стороны. Я не люблю работать с неуверенными, они такие неуверенные.

Скворцова взяла свои вещи и решительно пошла в сторону района, однако пройдя десять шагов упала лицом в землю и перестала шевелиться.

– Ах, да, забыла упомянуть, пока огонь горит шабаш не окончен. Его нельзя просто так покинуть, огонь костра поглотит ваши души. – равнодушно и властно произнесла Клава. – Каждая из вас должна проткнуть это молодое, привязанное к сосне тело, последний удар должен быть нанесён до того, как остановится его сердце.

Клава развернулась к парализованному от ужаса Кириллу и лёгким движением ржавого ножа, который по всем законам мироздания, исходя из его внешнего вида, должен был быть тупым, срезала с него куртку, оставив подростка в футболке. Мальчишка трясся от страха, он понял, что это не сон, что он не проснётся в своей тёплой мягкой кровати от противного будильника. Как бы он обрадовался ненавистному будильнику, который мучает его по утрам, но нет, это был не сон и, судя по всему, не розыгрыш. Пощады мальчишка не просил, он понял, что ему конец. Попрощавшись с жизнью, он зажмурил глаза. И только слышал: