Очнулся он в подземелье, привязанный цепями к железному столбу. Отец Каллоидий стоял напротив, за ним виднелась чья-то темная фигура у пышущего жаром очага. Заметив, что отец Фловиан открыл глаза, отец Каллоидий приблизился к нему и сказал:

– Сын мой, отрекись от своих заблуждений и войди в лоно истинной церкви. Тогда откроется тебе путь к вечному блаженству, и не придется душе твоей гореть в геенне огненной. Отрекись перед смертью, - и он сунул какой-то предмет прямо в лицо отцу Фловиану.

– Что это?
– спросил тот, отстраняясь.

– Несчастный, это же гмява, символ веры!

– Пустите меня, гнусные еретики!
– рванулся отец Фловиан, но цепи, державшие его, были прочны.

– Ты одержим дьяволом, но мы изгоним его, - произнес отец Каллоидий, пряча гмяву.
– Хорошо, что ты попался нам, посланец Сатаны, не успев совратить этого мира. Ты еретик, а всякая ересь должна уничтожаться в зародыше. Покайся, и смерть твоя будет легкой!

– Нет, нет!
– закричал отец Фловиан.

– Дьявол говорит твоими устами. Начинай!
– повернулся отец Каллоидий к темной фигуре у очага.

Через несколько секунд первый нечеловеческий крик отца Фловиана заполнил подземелье.

А совсем недалеко, всего в нескольких километрах его роботы продолжали трудиться, деловито возводя на берегу спокойной реки изукрашенный крестами и серпами и молотами пункт первичного приобщения к вере.