Он встаёт неслышной тенью, чтобы ускользнуть куда-то. Возвращается с кофейником и графином воды на подносе.

– Кофе?

– О да, с удовольствием! – протягиваю к нему руки. Благодарю, принимая чашку. Я приятно поражена тому, как быстро он запомнил любимые мною пропорции молока и кофе, а также то, что пью я его без сахара, но обязательно с ложечкой в чашке.

Мне нравится иногда помешивать кофе, остужая. И чтобы не образовывалась плёночка сверху. Все-таки профессиональная внимательность Алекса накладывает свой отпечаток даже в мелочах! Улыбаюсь.

– О чем думаешь?

– Думаю о том, какая очаровательная у нас сегодня стюардесса. Вернее, стюард!. Извини. Это просто шутка.

Алекс смеётся.

– Ну, это комплимент для меня! Прошу только поосторожнее с этим. Не распаляй мое воображение.

– Боже упаси, - делаю большие глаза в притворном ужасе. Пьем кофе, молчим немного.

– А кто этот человек из прошлого, которого мы ищем? Мы не договорили, - решаюсь сказать.

– Давай пока не будем о делах?
– мягко отвечает он. Музыка продолжает действовать на меня самым расслабляющим образом. Алекс жестом фокусника кладёт на стол большую темно-коричневую коробку.

– Окей, - смотрю на нее с интересом.

– Расскажи о себе? Мы так мало говорили с тобой.

– Что конкретно тебе интересно?
– чуть-чуть напрягаюсь.

– Все.

Встречаемся взглядами. Быстро отвожу свой в сторону, на коробку. Алекс открывает ее. Боже! В глазах рябит от цветов, форм и размеров шоколадных конфет. Неимоверное количество, не меньше полутора килограмма.

– Ого! Теперь я понимаю, за что еще ты любишь этот борт.. Спасибо.

– Вообще, я не сладкоежка, но в твоей компании мне хочется попробовать всего, - отпускает он с улыбкой какую-то довольно двусмысленную шуточку, и берет конфету. Я же, в тайном восхищении от красоты и объёма коробки, долго не могу выбрать, - расскажи, чем ты занимаешься? Работаешь?

– Конечно. Преподаю в университете, английский язык и литературу, - усмехаюсь, вкушая восхитительно-шоколадное нечто с многогранным вкусом. Наверное, бельгийские или швейцарские, - все, как и планировала! Жизнь моя, в целом, довольно скучна. Детей нет, рассказывать о муже не имеет смысла. Этот человек, действительно, скоро уйдёт из моей жизни, и надеюсь, навсегда.

Я ещё не думала о том, как мы будем работать в одном месте с Гришей. Хотя это будет, уверена, очень неприятно, но точно разрешимо. Привыкнем. Достаю телефон, открываю свою почту. Письмо от Кати, письмо от Наташи, коллеги. Решаю начать с Катиного.

– А как тут вообще, в полёте с интернетом?
– интересуюсь у Алекса, делая очередной глоточек кофе, - мм, как вкусно. То есть, то нет?

– Лучше чем на рейсовых, но да, так, как ты сказала, - задумчиво отвечает он.

– Я посмотрю почту, ты не против? Пока есть, - произношу машинально, уже пробегая глазами Катино письмо. Слава Богу! Она в порядке. В конце письма приписка, которую, не поверив вначале глазам своим, пробегаю дважды: «Кстати! У Алекса есть жена, ты знала? :). Передавай ему привет. Я очень по тебе соскучилась!»

Обомлеваю. Мне даже в голову не могло прийти, что Алекс женат.

Почему? И почему я сама не спросила его об этом? Ответов у меня нет. Вернее, есть, но… Какая теперь разница. До боли закусываю губу. Пишу Кате о своих делах, коротко, попутно интересуясь - откуда она, собственно, узнала об этом? Мой палец замирает над алфавитом в телефоне на секунду. Повинуясь порыву, все же пишу ей дальше о том, где окажусь через считанные часы. С ним. Бахр-Дар, Эфиопия. Я запомнила.

Мое состояние сейчас можно описать одним словом - потерянное. И я не имею никакого права на эти чувства! Алекс просто женатая скотина, цинично предложившая заняться сексом. Как жаль. Это оскорбляет, сводит на нет все, что было между нами когда-то.

И что могло бы быть - дружба, благодарность… Кажется, шмыгаю носом, уйдя в себя, и тут же ощущаю на себе его внимательно-острый взгляд.

Сосредотачиваюсь на письме Наташи, заставив себя игнорировать этот обжигающий взгляд. Алекс пьет своей кофе молча, не мешая мне.

Быстро строчу ей о том, что у меня подозрение на ангину и я была бы очень признательна ей, если она передаст эту информацию нашему заведующему кафедрой. Больное горло, не могу разговаривать, а так бы позвонила ему сама - поясняю я ей. Нахожу нужным добавить в конце, что серьёзно поссорилась с Гришей, поэтому совсем не полагаюсь на него в этом вопросе, да и во всех остальных тоже. Обещаю писать о своём состоянии, и что она может переслать мне часть своих студенческих работ на рецензию. Ну а что, попробую! Наташа, как и я, преподаватель, она жалуется на сумасшедшую нагрузку последних дней - ей поручили проведение конкурса студенческих работ помимо основной работы. Если бы я была на кафедре сейчас, то к гадалке не ходи, разделила бы с ней эту участь. На самом деле, эта работа очень интересна, но доплаты за нее никакой, а бумажной нагрузки тьма. Плюс изучить работу каждого студента на предмет большей или меньшей степени творчества, хотя большинство из них, увы, как под копирку или где-то «сплагиачены». Мало кто из них хочет или может думать о предмете по-настоящему самостоятельно.

Закончив, кладу телефон на стол, чтобы перевести свой тоскливый взгляд в иллюминатор.

– Все окей?
– интересуется Алекс.

– Ага, - холодно киваю, - благодарю. Есть ли здесь журналы, газеты, может быть, чтобы как-то убить время?

– А не хочешь просто пообщаться?

– Нет, извини, - встаю. Сидеть здесь все семь часов под проницательным взглядом этих синих глаз, было бы то ещё испытание! Я верю Кате и не хочу ничего уточнять у него, зачем? Это только накалит обстановку, - мы вроде поболтали уже. Что-то голова разболелась, я лучше пойду, посплю, хорошо? Мне ведь можно воспользоваться спальней?