Сейчас я уже понимаю слова Мастера.

Школа всегда помогает расставлять жизненные приоритеты. Какое место спорт занимает в нашей жизни и в нашей школе? Сейчас у родителей наступает осознание, что спорт в нашем технологичном мире – что-то очень необходимое и фундаментальное. Спорт сегодня – нечто большее, чем оздоровление, красота и спортивно-профессиональная самореализация. Спорт в нашем мире – это пища, без которой нельзя прожить.

Сегодня физический труд обесценился. Полноценного активного досуга – жизни веселой и шумной улицы, где мы раньше закаляли свои души и тела, – в современном мире нет. Дети обездолены: живут в тесных условиях информационной и технологической духоты. И всю функционально-эмпирическую нагрузку несет на себе спорт. Это понимают не все. И прежде всего этого не понимают многие из тех, кто создает сегодня спортивную жизнь общества: тренеры, чиновники, учителя физической культуры, родители, отдающие своих детей в спортивные секции, – словом, все, кто строит глобальную спортивную инфраструктуру современного мира. Этого не понимает современная школа в целом. Она рассуждает так: вот есть математика, химия, физика, английский язык – это важно для созидательной жизни ребенка. Это основа, развитие. А спорт – это нечто прикладное, второстепенное. А что происходит (должно происходить) на самом деле на уроке физической культуры? Спортивная площадка – пространство, где человек учится воплощать себя в мире. Здесь создаются условия целостного бытия. На уроке физической культуры происходит, ни больше ни меньше, становление целостной личности. Здесь зарождается основная жизненная способность: идею и мысль превращать в действие. Собирать в одну точку, в одно силовое поле все свое существо. Как ребенок научится действовать на площадке, так он и будет поступать в жизни.

Восемнадцать на девять метров – размер волейбольной площадки – для меня и есть жизненное поле, на котором созидается человек. Главное – правильно расставить приоритеты.

После окончания девятого класса, проболтавшись год без дела по поселку, я отправился в Петербург, где поступил в физкультурный техникум – легендарное учебное заведение, в котором готовили преподавателей физической культуры и спортивных тренеров, славящееся своими педагогами и духом советского воспитания.

Мы со старшим братом поселились в поселке, находящемся на Карельском перешейке, в сорока минутах на электричке от Питера. Снимали маленький домик. Брат устроился по контракту в армию, а моей целью было получить образование и закрепиться в городе. Спортивный техникум стал моей надеждой, моим островком, на котором можно соорудить свой маленький кораблик и отправиться в путь к большой жизни. Кроме спорта, я делать ничего не умел – да и не хотел, как выяснилось.

А куда я еще мог поступить, как не на физрука и тренера, если я только и умел, что дурака валять да в волейбол играть? А куда он, мой старший брат, мог еще пойти работать, как не по контракту в армию, если на тот момент единственной заслугой в его жизни было то, что он отслужил? Мы приехали в большой город, чтобы построить свою жизнь в цивилизованном обществе. Мы хотели выбиться в люди, как у нас говорят, чтобы не сгинуть, не промотать свою молодость там, в эпицентрах национальной катастрофы: в деревнях и селах, когда-то самых прекрасных и благодатных местах на земле, а теперь по чьей-то злой воле превратившихся из островков счастья в пепелища холодной войны. Войны, которую мы проиграли.

Да, это было время, когда большая страна оказалась ввергнутой в хаос, совершив очередную революцию, снова развернувшаяся на сто восемьдесят градусов. В очередной раз она изменила вектор, предав свои идеалы, свою веру; в очередной раз сломала себе судьбу, разбилась, как «Титаник» о льды, втащив за собой наши маленькие судьбы во мрак темного океана хаоса. Такой была действительность девяностых, когда формировалась моя молодость, – время отчаяния, разрухи и массового сумасшествия.

Спорт – это единственное, что мы уважали и любили в те лихие времена. Тогда любой пацан мог любить и уважать только спорт, дававший нам силу и навыки выживания. Спорт и друзья – вот что считалось нашей единственной ценностью. Там, где в ходу были лишь грубость и наглость, где законы и правила, регулирующие человеческую жизнь, потеряли свою силу, было необходимо уметь действовать сообща. Одному в такие времена не выжить. Сплочение и физическая сила – вот что было нашей верой, идеей, способом существования.

Но ценности эти, сами по себе добрые и светлые, тогда чаще действовали в обратном направлении. Во времена смут хорошее и святое, призванное созидать и облагораживать жизнь, начинает вдруг разрушать все на своем пути. Любовь, дружба, семья, дети – начала созидающие – становятся в кризисные времена плацдармом для падения в пропасть: любовь превращается в пошлость, в семьях бушует пьянство, жизнь распадается на куски. А дети в такие времена вообще не нужны. Они становятся преградой к наживе и удовлетворению страстей. С детьми труднее выживать: они мешают, как и совесть людская, взрослому миру жить порочной жизнью. Дети и есть совесть человечества. Дружба – тоже в основе явление созидательное – в моменты смуты действует губительно: она помогает душам коллективно маршировать в ад. Одному скучно идти в адскую бездну, да и не по силам, порой страшно. А с друзьями все нипочем. Многих отчаянных этот «дружный марш» погубил и искалечил.

Да, друзья в этом мире – особая стать. Это всегда веселая компания, с которой так легко сходить с ума.

Спорт – великий источник силы. Он развивал в нас не только физическую сторону; в спорте мы закаляли характер и волю. Он превращал нас в безумных подростков: бесстрашных, дерзких, жестоких, делал нас способными бить наотмашь, побеждать в нескончаемых уличных драках и передрягах. Спорт давал нам цель в жизни, возможность совершенствоваться, развиваться. О, если бы мы только умели использовать все эти силы во благо! Не имея опыта выживать в условиях тонущего корабля-страны, мы своими открытыми сердцами порой входили в такт с этой разрушающей силой, доверчиво сменив вектор с направления борьбы за жизнь светлую и добрую в сторону самоистязания и саморазрушения. В девяностые годы страна превратилась в палача наших судеб. Она приносила наши доверчивые сердца в жертву неведомым жестоким богам; впрочем, она и сама была жертвой каких-то безумных мучителей, которые губят жизни людей в масштабах эпох и цивилизаций.

Сколько загубленных судеб, боже мой! Сколько поломанных жизней на этих кривых и болотистых дорогах нашей судьбы-страны! Сколько молодых прекрасных душ пропало в этих безднах! Бесследно…

Господи, спаси нас всех от этих черных дыр истории, бесславия и забвения и открой нам добрые пути честной и славной жизни!..

Отчаявшись меня перевоспитать, родители отправили нас с братом в Петербург.

«Здесь ты пропадешь», – говорил мне батя.

«Ничего хорошего тут из тебя не выйдет», – вторила ему мамка.

«Давай, езжай и выбивайся в люди, становись человеком», – в унисон произнесли оба, сажая меня в автобус по маршруту Павы – Санкт-Петербург.

Питер – центр мировой культуры, островок жизни, куда нас свозили из псковских и новгородских глубинок для просвещения и спасения от разлагающей обстановки провинциальных деревень и городков. Сами-то мы никуда бы не поехали. И конечно, заслуга наших родителей в том, что мы вырвались из родного дома, подальше от прозябания в безвестности и глуши.