Владьку первым сгреб в свои объятия Димка, он поднял ребенка на руки, обнял и прижал к груди. Следом руки к мальчугану потянул и Яр, но, получив в ответ грозный рык друга, решил обождать и переключился на сестру. Она очутилась в теплых, сильных объятиях брата. Как же она скучала по нему! Мира уткнулась в грудь Яра и заплакала.

— Ну, ты чего, глупенькая?

— Я от счастья! — всхлипнула Мира, отрываясь от его груди.

Рядом уже вовсю болтали и знакомились Славик и Дима. Славка болтал без умолку, а Димка ему в ответ лишь кивал и улыбался.

— Теперь моя очередь с племяшом знакомства заводить, — пробурчал Яр, отходя от сестры и присаживаясь на корточки рядом с Владькой.

Девушку сгрёб в объятия Димка.

— Как ты, сокровище? — прошептал он ей на ухо.

— Нормально, теперь вообще замечательно.

До дома они добрались без приключений. Владик сидел вместе со своими дядями на заднем сиденье, Мира была за рулем взятой напрокат машины. Когда эти два здоровых мужика залезли вдвоем на задние сиденья, она засмеялась. Ни один не захотел садиться рядом с девушкой на переднее место — лучше рядом с племянником.

Мирослава снимала домик на берегу моря. Он был двухэтажным, на первом этаже находились небольшая кухня-столовая и гостиная. На втором этаже — три спальни: одна её, втора Владькина и третья гостевая.

Вечером, уложив неугомонного ребенка, взрослые сели на крыльце дома. Им многое надо было обсудить, да и просто поговорить.

— Почему ты скрыла свою беременность? Почему ты не сказала, что родила? Почему, Мира?!

Димка смотрел на неё. В его глазах было столько боли, что она не смогла соврать ему, просто не смогла. Мира смотрела на него, по щекам катились слезы. Яр стоял позади сестры и обнимал за плечи, целуя в макушку, давая понять, что он рядом.

— Я не могла, Дим. Не могла. После его свадьбы я просто умерла, внутри всё было выжжено, если бы я не уехала, возможно, и Славка не родился бы, я бы просто не выносила его. Я попросила Яра не сообщать никому, где я и что я беременна. Я боялась, что, знай ты всё, не смог бы утаить это от брата. Правда бы всё равно выплыла наружу. Прости.

— Я понимаю, Дэн виноват, но мне ты могла бы сказать. Я никогда бы не предал тебя. А так я пропустил столько времени! Я не видел первый шаг племянника, не слышал его первое слово. Это больно и обидно!

— Я не скрывала от сына, кто его отец и что у него есть дядя Дима, он знает про вас, по фотографиям, конечно. Я понимаю, что мне нет прощения, такое трудно понять и простить, но поставь себя на моё место. Я мать-одиночка, у которой сын – копия её любимого мужчины. Каково мне? Я до сих пор не могу выкинуть Дениса из сердца, я плачу в подушку каждую ночь. Он женат, пойми. Даже тот факт, что у меня от него сын, не сможет вернуть его мне. Что это изменит? Просто он будет знать? Он сказал мне, что ему было все равно, с кем спать: со мной или с Лизой. Для него я была лишь очередной… Нет, я не хочу, чтобы потом за ненависть Дениса ко мне расплачивался мой сын. Он не виноват, что его мама и папа не смогли полюбить друг друга, не смогли стать семьей. Я не хочу видеть в глазах своего сына боль и обиду. Он сейчас счастлив, что у него есть мама, которая в нем души не чает, и такие чудесные дяди, которые любят его просто за то, что он есть!

Димка подошел и обнял Миру. Просто обнял, не говоря ни слова. Она прижалась к нему, вдохнула его запах. Только он не был похож на запах Дениса, это был Дима… Её друг Дима, брат её любимого мужчины. Они даже со Славкой похожи, все-таки родственники, да и между собой Дима и Денис схожи. Был бы сейчас Денис с ней рядом, а не он…

— Мы отойдем с твоим братом, надо пошушукаться! — нарушил молчание Дима.

— Без проблем!

Мира развернулась и вошла в дом, решив немного прибрать после ужина. Надоели ей эти разговоры про Дениса! Он женат, и этого не изменить. Может, он её и не любил никогда вовсе, тогда смысл всего этого?

Разбередила только себе раны всеми этими мыслями, этими «может», «вдруг»…Она же переболела, вроде боль поутихла, сын вытеснил мысли о безответной любви к Денису, а сейчас… Любит, любила и будет любить только этого мужчину, никого больше.

Послышались голоса, мужчины возвращались в дом. Мира смотрела на них в окно, в груди разливалось тепло. Она их обоих любила: любила Ярослава, любила и Димку как брата. Как же ей тяжело здесь без них, без её семьи... Они оба — её семья. Мира не отрывала от них взгляда. Они зашли в дом и, остановившись напротив неё, хором спросили:

— Мира, ты чего?

Мира улыбнулась.

— Мальчики, я так вас люблю. Мне так вас не хватало всё это время! — Она подбежала к ним и обняла обоих, стиснула, насколько хватало сил, и заплакала.

— Простите меня, видимо, накатило! Я так устала быть одна, мне так не хватает своей семьи, не хватает вас, — плакала она.

И Дима предложил:

— Мира, возвращайся!

— Не могу, — всхлипывала девушка, — Я за сына боюсь. Боюсь, что Денис его отберет.

— Я не позволю! — рявкнул Яр.