Черт! Она все еще любила его и спорить с этим было безнадежно. Так же как пытаться найти выход из сложившейся ситуации. А все наставница, вечно знающая все обо всех! Если бы она не отправила ее сюда, Эрика бы даже не встретилась с Маркусом. Она жила на другом краю Орастана, подальше от Андароса и Салерновской Академии.

— Это какой-то особенный магический ритуал — расхаживать вокруг котла? — раздался смешок Рене.

Эрика подпрыгнула на месте и уставилась на красноволосую девушку, стоящую рядом с одной из опор шатра. Она не заметила, когда Рене вошла внутрь! Сколько она была здесь? Как долго наблюдала за ее лихорадочными метаниями?

Рене засмеялась и покачала головой. Принюхавшись, она брезгливо поморщилась, прикрывая лицо рукавом платья.

— Я, конечно, не настолько придирчива к запахам — и не такую жуть вдыхала по вине работы — но это… Святое пламя, как ты еще дышишь?

Эрика улыбнулась, подошла к ней и протянула маленькую баночку с кремом.

— Помажь под ноздрями.

Рене обмакнула палец в мазь и принюхалась к нему. Хмыкнув, она мазнула им под носом, прислушалась к своим ощущениям и изумленно выгнула брови, нервно засмеявшись.

— Твою ж мать, Эрика! Где ты раньше была, когда я задыхалась, нося крысиный плащ?

— Что? — эта странная красноволосая герцогиня постоянно ставила ее в тупик. — Какой плащ?

— Я уже рассказывала тебе, что была воровкой, — посмеялась Рене и, заведя руки за спину, подошла к кипящему котелку, с интересом заглядывая внутрь. — Так случилось, что я обворовывала дракона. У них очень тонкий нюх, и чтобы не накликать на себя его кару, я надевала крысиный плащ. Мерзкая штуковина, но она успешно скрывала меня.

— Серьезно? А как же драконье проклятие? — Эрика в шоке подняла брови, уставившись на отчаянную либо просто сумасшедшую девушку.

— Не такое это и проклятие, как оказалось, — засмеялась она и подмигнула. — Мой дракон сейчас пьет с твоим.

— Я не понимаю, — помотала головой Эрика, не сразу осознав, что Рене только что назвала Маркуса ее драконом.

Как будто у нее было право выбора в этом вопросе. Да даже если бы и было, она не была уверена, что смогла бы снова пройти через всю ту боль, которой закончились их отношения в прошлый раз, и научиться жить дальше, если это произойдет и на этот. Эрика очень сильно сомневалась, что отношение Маркуса к людям изменилось за прошедшие семь лет. Он безжалостно разбил ее сердце, и она не была уверена, что смогла бы когда-либо простить его за это, хотя и продолжала любить.

— Я обворовывала моего будущего мужа, — хохотнула Рене, не заметив бури, что бушевала в душе у Эрики. Она подошла к столу, разглядывая колбочки и склянки со снадобьями. — Я благодарна всем богам, что Вальтер решил не убивать меня, когда поймал с поличным. Хоть и понимаю, что сделано это было только потому, что им был нужен вор. К счастью, оказалось, что за его милостью стояло нечто большее. Я так сильно люблю его, ты бы знала.

— Рене, он ведь дракон. — Эрика остановилась рядом с ней и тихо прошептала, — Ты человек. Разве между вами могут быть настоящие чувства.

— Конечно могут! — возмущенно нахмурилась Рене и недовольно покачала головой. — Лорд Хольст — та еще задница. Я и представить не могла, что он такой лицемер. Сам влюбился в человека столько лет назад, а остальных постоянно упрекал, что они женились на людях.

— Он не влюбился в меня, — поморщилась Эрика. Сердце больно сжалось в ледяных тисках, и кончики пальцев онемели. — Он заявил, что я была его игрушкой. Развлечением, чтобы разбавить однообразные будни жизни профессора Академии.

— Ублюдок, — Рене гневно стукнула кулаком по столу. — Что бы он тебе ни говорил тогда, похоже, он просто струсил. Видишь ли, у драконов есть одна забавная особенность. Если они найдут пару и подарят ей свое сердце и пламя, то уже никого и никогда не полюбят снова. Будут верными до конца своих дней.

— Это странно, — Эрика смутилась.

Наивная надежда вспыхнула в душе, волнуя неистово заколотившееся сердце. Эрика попыталась успокоиться, но оттолкнуть калейдоскоп воспоминаний их первой ночи не смогла. Белоснежное пламя срывалось с губ Маркуса при каждом поцелуе. Оно не причиняло боли, но дарило такую сладостную негу, что Эрика буквально плавилась в его объятиях. Жар его тела согревал и распалял ее собственное настолько сильно, что даже обжигающий холод, зарождавшийся у нее под сердцем, не причинял дискомфорта. Напротив, он еще сильнее будоражил кровь, откликаясь на все ласки желанного мужчины.

— Ты покраснела, и, по-моему, у тебя жар, — посмеялась Рене и коснулась прохладной ладонью ее лба. — Определенно жар. Тебе бы к лекарю сходить, провериться. Зимы на юге пусть и теплые, но ветра коварны. Или дело не в простуде? — ее губы задрожали от сдерживаемой улыбки. — Могу поспорить, что ты все еще любишь этого жуткого лицемера.

Эрика покраснела и сделала шаг назад. Обхватив себя руками, она отвернулась.

— Это ничего не изменит. Он порвал со мной семь лет назад. Заявил, что я никогда ничего для него не значила. У меня есть гордость, я не игрушка.