А приколько — вжиг, вжиг…..вжиг, вжиг. Расстегнул, застегнул — расстегнул, застегнул.

Анечка сперва напряглась, потом застыла в недоумении.

«Ты чего» - последовал недоуменный вопрос.

Ну да, сцена из сумасшедшего дома, взрослый парень с увлечением сперва расстегивает молнию на девушке, а затем ее застегивает с не меньшим интересом. И так несколько раз.

«Не мешай, я делом занят» - отвечаю я.

После этого мы оба понимаем все бредовость ситуации и начинаем дико ржать обнявшись, ржанье естественно быстро переходит в жадные поцелуи, настолько жадные, что мы со всей дури врезаемся друг в друга сперва лбами, а после и зубами. Смеемся, но уже не остановить. Ситуация разрядилась похоже окончательно.

Я все таки довожу расстегивание до логического завершения и сдергиваю платье с плеч.

«Развращенец» - хрипло говорит Аня, но не протестует.

Да, да и еще сто раз да. Развращенец, такой вот он я. Но я любя.

А под платьем-то оказывается столько интересного. Только лифчик мешает. Красивый, но явно лишний на этом то празднике жизни. И пока не опомнилась под поцелуями, аккуратненько его и снимаем. Опомнилась, а поздно.

« Не отдам, мое» - ржу я и примериваюсь к люстре, раскручивая бюстгальтер в руке и зажмурив один глаз.

«Отдай, пожалуйста» - со смешком просит она.

Не удалось, лифчик отобран и спрятан по надежнее от наглого меня, но не надет, что уже радует.

Обнимаю и снова целую ее, а руки тем временем начинают путешествие по уже доступному, по крайней мере до пояса, желанному телу. Нежная кожа, впалый живот и упругая грудь, аккуратно ложащаяся в поставленную ладонь.

«Надо бы вспомнить, а какая она на вкус?» - думаю я

И вспоминаю, жадно припадая к соску. Вкусно и нежно.

А Анечка уже и сама начинает постанывать и прижиматься все сильнее, и сильнее. И вся под руками, нежная, красивая, дорогая.

Решаю проверить. А как там внизу? Животик подрагивает под пальцами, нежные ноги, зовущие бедра и чувствуется прохлада и влажность между ними. Продираюсь все глубже и глубже, но в последний момент — дежавю. Уже было. Нечестно. Но знакомая рука, вновь перехватывает мою хулиганствующую руку и тянет вверх со словами:

«Не надо пока, подожди еще не много»

Я ничего не говорю, но не настаиваю. Не привык настаивать. Раз просит - подожду, немного.

Потом мы все еще целуемся, но волшебный момент упущен. Что-то важно уплыло куда-то в даль, но правда обещало вернуться.

Свидание заканчивается несколько скомкано. Чувствуется, что и она несколько недовольно, то ли мной, то ли собой. Не ясно. Женщины, главная загадка природы.

Потом мы собираемся и я провожаю ее до Бауманской. Как всегда расстаемся на пороге ее квартала. Целуемся на прощание. И уже уходя она вдруг оборачивается, снова обнимает, целует, проводит рукой по щеке и говорит:

«Прости. Подожди не много, совсем не много. Честно. И Спасибо тебе, Даня» - и уходит.

А я остаюсь, как всегда, один.

«Ты не один, я с тобой - слышен голос Эйзы — не обижайся на нее, она просто никак не решится, но куда она денется. Приезжай домой, я буду тебя ждать»

И я мчусь домой. Все таки хорошо, когда тебя ждут.

И снова — дежавю. Стоит переступить порог, как на меня налетает вулкан страсти и море нежности. Эйза.

И она вся под моими руками. Одежду прочь.

Тут я вспоминаю недополученное и недоделанное и начинается театр одного актера. Платье, лифчик, трусики, колготки , живописно разлетаются по спальне и повисают в самых неожиданных местах.

Оглядываю получившуюся картину, мечта фетишиста.

О, красные стринги на люстре, это круто. Бюстгальтер улегся на абажур торшера, как будто там и жил. А колготки то, колготки примостились на карнизе занавески, не иначе от испуга. Платье тревожно замерло на телевизоре, такое впечатление что того и гляди сорвется в побег, попытайся я к нему приблизиться.

И сразу вспоминается:

«А Абрамчик, такой затейник был, такой затейник...нет люстру я вам тоже не продам»

Я кидаю осторожный взгляд на замершую в предвкушении Эйзу и неожиданно спрашиваю:

«Больше ничего нет?»

Эйза с сомнением оглядывает свое обнаженное тело и отвечает:

«Не, все закончилось»

Я смотрю еще раз на нее - такая красивая, желанная, рядом. И вновь срываюсь в океан страсти. И все уже рядом. И все мое. Нежная грудь, горячая кожа и пальцы впиваются в податливые бедра.

И губы в губы, и снова одно дыхание на двоих. Жар на губах, влага на пальцах и туман в голове. И чем дальше тем глубже, и тем больше.

И дыхание уже просто обжигает, мы теряем любую связь с реальностью. И все, все уже до конца. Два тела стало одним. И никому уже не помешать этому.