Этим самым Раф принял на себя внимание одного худого в кепке.

– А чё те не нравится? – наехал он на Рафа и тот пронзил его таким свирепым взглядом, что худой сжал кулаки и уже был готов вписать Рафу.

– Выворачивайте карманы. – спокойно сказал главный.

Раф оббежал их глазами. Он думал, кого первым ударить, а я думал как убежать и позвать на помощь.

Неожиданно пришло спасение – голос прохожего мужчины остановил ещё не начавшуюся потасовку.

– Эй! Вы чё до пацанов докопались?

Невысокий полный мужчина с поясной сумкой подошёл к нам и одним взглядом отогнал от нас парней на пару шагов. Я увидел в нём спасителя.

– Чё вам нужно от пацанов? – повторил он.

– А те какое дело, мужик? – наступал главный.

– Такое! Чего прикопались к пацанам, спрашиваю?!

– Мы их поздравили с праздником. – с кривой улыбкой ответил главный.

Я понял, что самое время действовать.

– Ладно, мы пойдём. – пробубнил я.

Не взял, а схватил руку Рафа и быстро зашагал прочь со сквера. Я не знал, что происходит сзади, боялся оглянуться. Раф хмуро смотрел себе под ноги и повторял:

– Суки!

И ещё раз.

– Суки!

Мы вышли из сквера и пробежали по пешеходной дорожке между торговым центром и красной девятиэтажкой. Страха больше не было, я чувствовал, я верил, что всё закончилось, даже не начавшись. Но пришло другое чувство, более неприятное, и это чувство стыда, что нас так просто можно остановить посреди улицы и вывернуть наизнанку, скрутить в узел наше пацанское достоинство, бросить на асфальт и затоптать, отнестись к нам, как к травоядным, как к жертвам, как к кускам мяса. И вот на смену стыду пришла злость, дикая злость, желание вернуться в сквер и набить наглые морды подонков. Но нужно быть осторожным с желаниями – они могут сбыться. За спиной мы услышали знакомый голос:

– Куда собрались?

У закрытого тоннеля во двор нас окружили. Бежать было некуда. Я мог прошмыгнуть между двумя оболтусами и в пару прыжков настигнуть людной улицы, но я не мог бросить Рафа. А я знал Рафа, и я знал, что он даже не думает бежать.

– Пойдёмте поговорим. – сказал главный.

Нас толкнули в сторону тоннеля. Я не знал, что нас ждёт. Я не хотел думать об этом. И я просто шёл, а рядом шёл Раф и злобно смотрел и на них, и на меня. Солнечный свет исчез, в тоннеле у меня перехватило дыхание, будто из воздуха выкачали кислород. Это была тяжёлая дорога, ноги подкашивались. Я боялся, что они перестанут слушаться и я упаду. Но вот мы вышли из тоннеля; солнце накрыло наши головы, а в лица ударил ветер, и я снова мог полноценно дышать.

Между входом в тоннель и подъездом в здании было углубление с пустым пространством. Туда нас и толкнули, припёрли к стенке. Я отчаянно глядел за спины головорезов, в надежде заметить мимоидущего человека, какую-то помощь. Но мимо шла только женщина и, увидев нас, она ускорила шаг и скрылась в тоннеле.

– Вы, чё, попутали, щеглы? – начал главный. – Нахуй вы натравили на нас мужика?

– Мы не травили, – голос у меня дрожал. – Он же сам подошёл.

– Почему вы не послали его? Из-за вас он до нас доебался. А мы же просто хотели поздравить вас с праздником.

– Но он же сам подошёл.

– Ты не понял, уёбок. – он ткнул мне в лицо кулаком. – Я вас просто хотел по-доброму поздравить с праздником. А вы натравили на нас мужика. Выворачивайте карманы. За моральный ущерб.

Я в панике сунул руку в карман, сжал купюру, но что-то остановило меня. Душа сдавила все мышцы, пыталась вырваться наружу, будто ей было омерзительно жить в таком трусливом теле.

– Не дам. – твёрдо сказал я.

Я даже не заметил удара. Почувствовал боль в лице и нагнулся. По теням на асфальте увидел, как быстро среагировал Раф и накинулся на главного. Я выпрямился. На меня шли двое, побежал на них и пригнулся. Мне удалось прорваться. Я выбежал из круга. У меня была возможность запрыгнуть в тоннель и выскочить из двора. Я был готов бросить Рафа. Был готов. Но не мог. Развернулся и что есть мочи закричал вверх, в балконы дома.

– Помогите!

Меня тут же схватили и бросили к стене, где уже били Рафа. Один скрутил ему руки сзади, а главный мутузил его по лицу и животу. Я сразу нагнулся и закрыл голову руками. Они принялись пинать мои ноги. Я затрясся и подкосился, встал на одно колено. Меня подняли и ударили в солнечное сплетение, я раскрыл рот, пытаясь глотнуть воздуха, но не мог. Ублюдки увидели, что я задыхаюсь и в ужасе бросили меня. В глазах потемнело. Я пытался сделать вдох, но всё было тщетно. Я всё ещё слышал стоны Рафа, шлепки и звуки ударов. Тут я поднял голову и увидел, что от него отступили. Нас пощадили, но я понимал, что это временно. Скоро гнев мог вернуться к подонкам, и они снова бы принялись нас лупить. Я смог сделать лёгкий вдох, но этого было достаточно, чтобы силы вернулись ко мне. Я обхватил Рафа за грудь и плечо, и мы побежали прочь. Выбегая из круга, я получил пинок под задницу. Мы забежали в тоннель, я слышал злое гоготание сзади. Мы вышли на пешеходную улицу и бежали, бежали. Вскоре мы остановились в кустах возле некого магазина.

– Ты как? – спросил я Рафа.

В ответ он оттолкнул меня и ударил в плечо. Я вскрикнул от боли. Он толкнул меня, и я повалился на траву.

– Никогда! – рычал он. – Никогда не проявляй слабость!

Я понял, что день уже подходит к концу. Солнце клонилось к горизонту. На улицы вышла молодёжь хорошенько повеселиться перед завтрашним первым учебным днём. Я позвонил Максиму и спросил как он. И обрадовался, когда услышал его весёлый голос. Видимо он хорошо провёл время. Максим уже расстался с одноклассниками и шёл домой, я же предложил ему подойти к футбольным трибунам в парке Ленина. Он согласился.