— Конечно! И поверь, Элизабет, ему есть за что меня ненавидеть. Хотя лично к нему у меня претензий нет. Просто он любимчик Михаила, потому мне нужно было ему насолить, что выслужиться перед нашим главой. Дарк не Михаил и если хочешь остаться в живых, приходится делать то, что он хочет и вести себя как отморозок.

— А что, нельзя вести себя не как отморозок? Не все же малумы такие, как Дарк. Да и приказы вы его исполнять не обязаны, вы не его игрушки, а свободные люди.

— Не строй иллюзий на наш счёт. Большая часть малумов — настоящие ублюдки, другие просто не выживают. А если и пытаются быть добрыми, заканчивают печально. Очень печально, тут просто поверь на слово. Подробности не за столом будут сказаны. И насчёт свободных людей ты тоже ошибаешься. Мы — малумы, как раз персональные игрушки мистера Дарка и обязаны танцевать под ту музычку, что он нам включает. Пока ты пляшешь и радуешь хозяина — ты любимая игрушка в лучшем костюмчике, красивом домике с классной машинкой и весомым банковским счётом. Чуть сбился с ритма — уже живешь со всеми в общаге лишь на жалованье, пропустил песенку — попал в тюремный подвальчик на персональные процедуры. Так и тамада классный и конкурсы веселые.

— А если перестал танцевать? — осторожно уточнила Лиза.

— Скоро узнаем. — тихонько ответит Мэш, сделав ещё один глоток обжигающего чёрного кофе.

— Почему? — таким же шёпотом спросила девушка.

— Потому что в последнее время моим поведением, особенно в Поезде Нечисти, Дарк крайне недоволен.

Лиза изменилась в лице, а Мэшер посчитал, что она расстроилась из-за упоминания о поезде, потому решил принести извинения:

— Прости, за то, что втянул тебя во всю эту историю. Я не знал, что подадут накаченные зельем угощения.

— Да и я хороша. Гадриэль же говорил ничего в поезде не есть, сухпаек даже свой с водичкой совал. Но мне же надо бы сожрать тот бутерброд, а потом ещё салат. Ну не сдержалась я, это мои любимые были, а как они пахли. — об одном воспоминании о них рот Лизы наполнился слюной. — Всю ночь я бы с ними в одном купе все равно не продержалась. Слабачка я, которая любит вкусно пожрать.

— Лиза, никогда не смей говорить, что ты слабачка! Слабачка никогда бы не поехала на поиски пропавшей подруги и не бросилась защищать ее от кустодиамов. Не пробовала бы набить морду Гадриэлю в штабе бонумов на спецоперации и уж тем более не продержалась бы целую ночь в поезде, полном самых отъявленных тварей Завесы вместе все с тем же Гадри. Уж кто-кто, но ты точно не слабачка. Может немного отбитая, но не слабачка.

— Отбитая? — выгнула бровь девушка. — С чего это?

— Ну наверное с того, что все вышеперечисленное ты сделала играючи. Так что мы с тобой похожи. Я тоже отбитый тип.

— О, боги! Что я слышу?! Мэшер признал, что он отбитый?! — рассмеялась Лиза. — Эй, инопланетянин, вселившийся в это тело, верни моего эгоистичного Мэша на место, а то мне как-то не по себе.

— Твоего? — расплылся уже в искренней улыбке парень.

— К словам не придирайся. — отмахнулась Лиза. — А вообще, после того, что было в поезде я тоже могу тебя назвать как хочу. Хоть мой эгоистичный Мэш, хоть Мэшик-Пельмешик, хоть Мэшичек-Бмвэшичек. — девушка прекрасна знала, что малум не выносит эту марку авто, ведь сердце его отдано Мерседесу в целом и Зверю Зеленого Ада в частности. — Не одному же тебе мое имя на все лады коверкать.

— Даже так?! А что еще тебе можно после того, что было в поезде?

— Еще мне можно потребовать больше не вспоминать ту ночь. Мне и без напоминаний стыдно.

— За что стыдно? Как будто ты до этого с парнями не целовалась. До дела же так и не дошло, снотворное все же сработало.

Увидев, как изменилось выражение лица Лизы, парень понял многое, хотя и не все.

— А ты думала, что дошло?! Тебе поэтому стыдно? Потому что ты переспала с самым мерзким на свете малумом? — повысивший голос Мэш впился взглядом в лицо Лизы, желая узнать ответ.

— Мне cтыдно потому, что в моей жизни случился первый раз, а я его не помню… — очень тихо призналась девушка — … из-за того, что была накачана какой-то дрянью.

— Первый? — Мэш поперхнулся кофе. — Тебе же вроде девятнадцать?! — заметив красные щеки девушки, так контрастирующие с ее гневным взглядом, он постарался сгладить ситуацию: — Прости, не хотел тебя обидеть. Просто удивился. Сейчас же уже в двенадцать рожают, а к тридцати внуков имеют.

— Спасибо, я в курсе, что по современным меркам старовата. Но такая вот я целомудренная.

Лиза решила сделать вид, что очень заинтересована тем, что якобы плавает в ее кружке кофе. А Мэшер внимательно рассматривал происходящее за окном.

— Для меня первый раз имеет большое значение. Он не ради галочки или псевдокрутости, типа вот я какая, уже с парнями сплю, пока вы тут книжки читаете. — призналась девушка, все изучающая свою чашку. — Для меня первый раз — это то, что происходит по любви и с особенным человеком.

— Так я особенный? — Мэш выпалил вопрос еще до того, как осознал, что спросил. А ответ ему сейчас хотелось узнать больше всего на свете.

Вновь покрасневшие щеки Лизы сказали все за неё. Мэш осторожно взял руки девушки в свои.

— Не волнуйся. Дальше поцелуев у нас с тобой не зашло. — постарался как можно тактичнее успокоить девушку парень. — Но признаюсь честно, я этого хотел и мне жаль, что ты не помнишь нашу ночь.

— Зато ее помнит Гадриэль, который заявил мне, что я дура с раскрытым ртом, заглатывающая все, что ты мне скармливаешь. — поделилась обидой Лиза.

— Мразь! — малум настолько сильно ударил по столу, что расплескал остатки кофе. — За такие слова ему морду надо набить. Хотя нет, этого мало. Тоже взорву ублюдка, как и он меня недавно. Это как минимум!