В трубке телефона – задыхающийся, полный паники голос: «Спасите! Спасите!»
Голос диспетчера спокойный, слегка напряжённый: «Здравствуйте, что случилось?»
Через минуту – писк рации в фургоне с надписью «Реанимация» над ветровым стеклом и красным крестом на капоте: «37-я, задыхается ребёнок» и адрес.
Отчаянно взвыла сирена. Врач – немолодой и уставший – бросает взгляд на фельдшера: «Готовь деф. Предчувствие».
Стремительное движение по омытым дождём улицам. Поворот, ещё поворот, тихо ругающийся водитель. Машину чуть заносит на мокром асфальте, но притормаживать некогда – времени нет.
В глазах доктора – напряжение. Предчувствие – это очень серьёзно. Это значит – он чувствует, как смерть заносит косу. Надо успеть.
Вот и адрес. Медики бегут по ступенькам вверх. Пешком – быстрее, да и лифта всё равно нет. Выбиваясь из сил, поднимаются на последний этаж.
Звонок. Открывает паникующая мать ребёнка. Пытается что-то объяснить – ничего не понятно.
Скорее в комнату, не до политесов – предчувствие давит всё сильнее, заставляя отбросить все правила. Сейчас важно другое.
Быстрый, буквально молниеносный осмотр. Ребёнок – маленькая девочка, года три, не больше. Без сознания.
Конец ознакомительного фрагмента.