— Дай мне секунду. Мне приходится проходить сквозь стену жадных до денег придурков, пытающихся получить сенсацию изнутри.

Он хихикает. — Не сдирай кожу заживо.

Я убираю телефон от уха и прикрываю лицо рукой, когда вспышки камер и вопросы буквально кричат мне в лицо.

Ашер, это все твои вещи?

Как ты относишься к тому, что больше не играешь в футбол?

Как ты думаешь, ты когда-нибудь поправишься?

Если бы это не привело к тому, что меня бросят в тюрьму, я бы, вероятно, переехала их своей машиной, просто ради спорта. Вся их компания следует за мной от дверей до моего черного Range Rover, и вопросы не прекращаются даже тогда, когда я в безопасности внутри. Когда я завожу машину, мой телефон подключается к громкоговорителю.

— Ты все еще там? — Спросил я.

— Да, — отвечает Трент. — Это прозвучало жестоко. Сколько их там было?

Я смотрю в зеркала, просто чтобы убедиться, что на моем пути никого нет, затем выезжаю с парковки. — Не уверен, и я не собираюсь торчать здесь, чтобы считать.

Он вздыхает. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Ты можешь поговорить о чем-нибудь другом. Что у тебя новенького?

— Эш, ты же знаешь, что с моей стороны никогда не о чем говорить. Я все еще обучаю кучу детей, которые считают, что деньги их родителей — ключ к успеху, а летом я провожу время у бассейна.

Я не могу удержаться от смеха. — В твоих устах последняя часть звучит как что-то плохое.

— Это могло бы быть более насыщенным, это точно.

— Я не знаю. Мне бы не помешало немного расслабиться у бассейна.

Честно говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз позволял себе просто дышать. Вероятно, это было еще в старших классах школы, когда мы с семьей отправились в путешествие на Багамы. Подожди, нет. Даже тогда мой отец заставлял меня выполнять упражнения на пляже. Я беру свои слова обратно.

— Ну, ты всегда можешь прийти ко мне посидеть, — предлагает Трент, затем на секунду замолкает. — Знаешь, это может быть хорошей идеей.

— Что? Дуться у тебя дома и заставлять тебя слушать, как я жалуюсь и стону?

Он хихикает. — Нет, придурок. Давай побудешь со мной немного. Ты знаешь, что они собираются разбить лагерь у тебя дома на ближайшие пару недель, просто ожидая возможности узнать подробности изнутри. По крайней мере, они не догадаются искать тебя здесь.

Это неплохой план, но какая-то часть меня колеблется. — Я не уверен, что сейчас был бы лучшей компанией.

— Ты думаешь, мне не все равно? — Язвит он. — Лейла уехала из страны на лето, и это место в моем полном распоряжении. Вместе мы можем составить плохую компанию.

Когда я сворачиваю за угол, направляясь к своему зданию, я понимаю, насколько он прав. Я уже вижу все фургоны с новостями и фотографов, собравшихся снаружи. Хотя обычно я вхожу через лифт в гараже, я уверен, что это только вопрос времени, когда они проникнут и туда.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Просто до тех пор, пока все это не уляжется, и они не сосредоточатся на следующем бедняге.

***

К тому времени, как я беру кое-что из своих вещей и добираюсь до Трента, я совершенно измотан. Сейчас только два часа дня, но все, чего я хочу, — это рухнуть на кровать и проспать всю следующую неделю. Однако, в честь того, что я приличный гость в доме, я заставляю себя не засыпать, пока мы с Трентом сидим в гостиной и пьем пиво.

Он рассказывает мне больше о школе, в которой преподает, — подготовительной школе Хейвен Грейс. Честно говоря, это звучит как мой личный ад: место, наполненное избалованными детьми, которые думают, что раз их родители богаты, значит, у них есть какое-то преимущество. В свое время я встречал нескольких ребят из трастовых фондов, и самое худшее в них то, что вы ничего не можете сказать, чтобы лопнул их ложный пузырь безопасности. Ни один из них не подготовлен к реальному миру, и он обязательно съест их живьем.

— Я не знаю, как ты это делаешь, — говорю я ему. — Ты не смог бы заплатить мне достаточно, чтобы я разбирался со всей этой чепухой.

Он усмехается и делает глоток своего пива. — Не все они плохие. По крайней мере, сын окружного прокурора закончил учебу в июне этого года. Он был нечто.

— Боже, я могу только представить. Богатый и могущественный. Смертельная смесь для того, кто, по сути, является ребенком.

— Эй, я, кажется, припоминаю одного человека, пережившего энергетический трип в возрасте двадцати двух лет.