* * *

Ему снилась Марьяна. Марья.

Ему было лет 8, ей – 7. Первоклашка. Новенькая.

Они учились в одной школе и жили в соседних дворах. Ее отец был военным. Они приехали, пожили с год, и уехали.

Тот год был самым ярким в его детской жизни.

Марьяшу он помнил русой лесной нимфой в белом до колен платье с вышивкой, за которой он готов был идти куда глаза глядят. Они мало общались сначала, потом больше. Пару раз даже целовались. Ему казалось, что она отвечает ему взаимностью, пока она ни исчезла.

Но зачем грустить по прошлому, когда есть настоящее?

Это было почти 50 лет назад. Не все ли осталось там? Позади.

* * *

За эти пару недель встречи – полуслучайные, незатейливые – вошли в жизнь обоих как добрая аристократичная традиция. Ей импонировал этот закаленный опытом, как поблекшее налетом времени винтажное серебро, ненавязчивый галантный учтивый…

ну как «кавалер»? Друг, приятель, компаньон. Они с почтением относились к разнице в возрасте и не переступали грань даже в мыслях. Просто оба они отличались неторопливым жизнелюбием и полудетской любознательностью в непопулярных жанрах.

Ей нравился неудержимый полет его мыслей, кругозор, ментальность, в которой плескалось столько подлинной, но уже покоренной и «объезженной» свободы, отзвук былого бунтарства, столь уравновешенный теперь. Ей нравилось даже как ему удавалось оставаться загадочным при такой разговорчивости!

Ей нравилось, как он замолкал и вглядывался в даль потерянными где-то в забородаченном лице глазами. Нравился его загар и чувство стиля вне времени. Нравилась походка, в энергичности которой угадывался не только спортсмен.

Однажды она спросила об этом, когда он сделал несколько ленных, но удивительно точных, графичных движений в такт музыке из проезжавшей машины. На лице его мелькнули, расцвеченные оттенками, раскаяния за бурное клубное прошлое, но в словах он вспомнил детский казачий танцевальный ансамбль, куда его еще в 60-70х в начальной школе отвела бабушка.

– «ну а потом в 90х все танцевали «хип-хоп»… – мельком оговорился он, и она заподозрила за этой беглостью целый айсберг.

И да, чтоб не утратить с возрастом, сохранить тааАкую легкость, нужно быть бывшим танцором. При чем хорошим бывшим танцором. Закаленным. И сохранившимся.

Всё у них начиналось с осенних прогулок. Да, просто, по улицам. Иногда они залетали в кафешки, перекусывали здоровой едой, в которой он знал толк, и болтали, болтали. Он был бездной баек из темного прошлого, но и просто находиться с ним рядом было комфортно и на удивление безопасно.

Сказал, что никогда не был женат, и у него этому нет ясных объяснений. Детей тоже нет. Ну вот так бывает. Показал паспорт и телефон. Изнутри.

Ещё упомянул что-то странное: однажды она может узнать о нем нечто занятное, реакцию на что – предсказать сложно. Нечто, что утонуло в далеком прошлом уже давно. Нет, ничего криминального. Хотя как посмотреть, конечно. Пострадавших нет, хотя тут тоже… вариантики… В общем, попросил не делать поспешных выводов, а просто сначала поговорить с ним. Спросить его. Ничего особенного, но лучше, если он прокомментирует.

Она позабавилась: ну что он может таить такого страшного,

даже если таит в себе стоооолько всего?! Она же чувствует его искренность и учтивость!

Словом, даже после таких анонсов её чувство безопасности рядом с ним не пошатнулось, будто она знает его целую вечность.

Ей нравилась этика установившейся связи, продолжавшая оставаться обоюдно «на Вы», и что они не строят планов друг на друга. Ни во что не играют. Все-таки он живет на постоянке в другой стране. В воздухе витало, что никто ничего не исключает, но никто событий и не торопил. Воздух кружил их вихрями погод и настроений, и ей интересно было наблюдать за ним, слушать его, и иногда – угадывать.

Не так давно они прошли одно из самых дерзких испытаний симпатии – на «второе дно»: почти случайно он оказался у неё дома. Не сговариваясь, не планируя, без её тайных намерений. И вел себя безупречно по-джентльменски. Ей даже не пришлось объяснять ему, почему она не хочет и не ищет пока ни отношений, ни приключений – он угадал это и сам. Осмотрелся, угостился, согрелся у батареи, подружился с котом, поспрашивал о сувенирах и рассказал о своих самых памятных. И несмотря на глубину симпатии во взгляде, не нарушил этого пока не пройденного внутри неё самой табу.

Провожала она его со смесью тоски и благодарности: не то чтоб совсем «нет», просто не сейчас.

А может, и никогда. Тоже как вариант. Его степень уважения была на столько глубока, что не попахивала ни подкупом, ни ожиданием, которыми она сыта была по горло, не говоря уж о торопливости.

В гости и сам приглашал, и даже однажды показал свою съемную квартиру, где и не пахло женщинами. Отшучивался, что уж не в его-то возрасте, параллельно устраивая в просторной прихожей трюкачество на скакалке… Она побродила в уютном, хорошо оборудованном островке с домашним проектором, минималистичной обстановкой, послушала его комментарии, что у него в Тае дома всё по-другому, просто тут вот у него такое настроение, такой столичный вайб. А там он и сам выглядит по другому.