Ещё пятнадцать минут томительного ожидания. Он нервно расхаживал по комнате, натянутый, как струна. “Давай, Сани, девочка моя, ответь, — просил её мысленно, — скажи, что забыла зарядить передатчик. Скажи, что все хорошо. Ну. Давай же”.

Через эти долбанные пятнадцать минут, которые навсегда остались чёрным пятном в его линии жизни, разделившим её на до и после, позвонил Грокк. В первый миг накатило облегчение. Но напряженное лицо брата перевернуло его мир с ног на голову.

И в следующую секунду он разлетелся.

Вокруг летели щепки, камни, осколки стёкол и зеркал, кусочки штор и простыней. Мир замер в оглушающей тишине, чтобы взорваться от раздирающего грудь вопля. Этот крик и взрыв услышал весь двор и, не понимая, что происходит, люди выскочили на улицу.

Никто никогда не видел Акселя настолько обезумевшим.

Он не видел.

Не слышал.

К нему невозможно было подойти из-за кружащего вокруг вихря из осколков того, что раньше было домом. Сигурд вышел во двор и неспешно приблизился к сыну. Понимая, что причиной такого состояния могла быть только женщина, но ещё не зная точно, что случилось, дал ему возможность выплеснуть горе.

— Сын, — раздался сильный и уверенный голос откуда-то издалека и Аксель понял, что сидел на коленях, прижавшись к земле.

Поднял голову, но ничего не увидел — все размывало и кружилось. Он почувствовал волну подавляющей силы снаружи, которая постепенно успокаивало вихрящееся безумие и мягким коконом обвалакивало его. Дышалось сложно из-за спазмированного горла и он хрипел на каждом вдохе.

— Сын, — на спину легла родная рука и отец присел на одно колено рядом, — мы справимся, сын. Вместе.

Аксель укнулся ему в грудь, как маленький мальчишка, чувствуя себя потерянным и разобранным на кусочки. Сигурд позволил ему эту слабость, мудро укрыв их непрозрачным куполом и мягко похлопывая по подрагивающим плечам.

Пусть сейчас он побудет слабым.

Упадёт на самое дно.

Чтобы оттолкнуться и подняться ещё выше.

С каждым километром, приближающим их к границе, вокруг отряда, словно туман, сгущалась опасность. Неясное чувство тревоги охватило воинов и даже детей, отчего те сидели тихо, нервно поглядывая в окошко.

До границ оставалось совсем чуть-чуть. К ним навстречу шли Грокк и Каль со своими людьми. Ну что может здесь случиться? Она жена сына правителя, первого его преемника. Причинить вред ей — развязать войну между странами. Нет такого идиота…

Как оказалось, есть. Только он не был тем идиотом, которого мы называем так, дурачась или злясь. Это был помешанный, сумасшедший, озлобленный идиот, так долго ждавший свою добычу.

Удар по телегам был такой мощный, что их перевернуло набок вместе с оглушенными животными. Дети закричали и расплакались от страха, снаружи послышались команды воинов, их охранявших. Потом звуки борьбы, лязг металла, короткие вскрики и холодящее душу хлюпанье. Дети, которые были вместе с ней, зажали рот ладошками и практически не дышали. Только смотрели на дверь, которая сейчас была наверху, большими от ужаса глазами.

— Выходи, принцесса, — раздался насмешливый хриплый голос.

Тут Сани поняла весь кошмар ситуации. Это был не один из её воинов. Это был кто-то из напавших. А если он спокойно стучит, то…

Дверь открылась рывком и на неё уставилось грубое лицо с пятнами крови на щеках. Лицо хмыкнуло, сплюнуло вбок и с гадливой улыбкой спросило:

— Сама выйдешь или помочь?

Сани вышла сама и в шоке смотрела на пришедших. Тут собралась маленькая армия наёмников. У северных воинов просто не было шансов…

Со второй телеги уже вылезали Мика с такими же бледными от испуга детьми.

— У нас уговор, — снова сплюнул главарь, — ты тихо-молча едешь с нами и этим, — кивком указал на детей, — ничего не будет.

— С чего бы мне тебе верить? — прозвенел её голос и главарь ухмыльнулся.

Подошёл ближе и кончиком загнутого клинка провел по скуле.

— Красивая с. ка, — его глаза были темными, а лицо испещрено множеством шрамов, от чего выглядело отталкивающим и пугающим. Темные волнистые волосы были похожи на нечёсаную гриву лошади.

— Ты тоже ничего, — в тон ему, слегка понизив голос, ответила Сани, — но не в моем вкусе, прости.

Мужик расхохотался, держась за живот. Смеялся долго и его смех среди тишины этого места, среди тел убитых воинов звучал устрашающе.

— Хороша девка, — утирая слезы и ещё чуть посмеиваясь, проговорил главарь, — насчёт этих не парься. Никто не тронет. Слово Шрама.

— Шрам? — Сани приподняла бровь и оглядела его с ног до головы, — оригинально.

Мужик хмыкнул и свистнул. К ней тут же подошли трое, завязывая руки за спиной. И перед тем, как повязкой закрыли глаза, она кивнула Мике: «Со мной все в порядке. Идите туда».