…Она не знала, сколько времени пролежала на полу. Но, когда пришла в себя, поняла, что сильно замёрзла. Болело горло. Сильно, просто нестерпимо жгло кожу на спине, а ещё больше – на лице. Приподнявшись, обнаружила, что одежда сваливается с неё обгорелыми лохмотьями. Стало очень жаль блузку – Женя её любила. Поднявшись на ноги, Женя поняла, что осталась в одних трусиках и обрывках чулок. Туфель нигде не было видно – скорее всего, потерялись в огне. Зато сумочка, чуть оплавленная, валялась рядом. Было удивительно, как Женя её не потеряла во всей этой беготне. Дрожа и обхватив себя руками, она осмотрелась. Это была совершенно нормальная, человеческая комната.

В углу стояла деревянная кровать, застеленная красным шёлковым покрывалом. Рядом разместился внушительный неуклюжий гардероб, ещё левее – маленький пуфик и трюмо с множеством пузырьков и тюбиков на нем. А на левой стене висело огромное чёрное зеркало. Если бы не сумрак, здесь было бы вполне уютно.

Женя подошла к трюмо. Первым впечатлением был шок. Брови выгорели совсем, волосы на голове, слава Богу, всего лишь подпалились на кончиках. Правая сторона лица вся покраснела, на скуле налился огромный пузырь с мутной жидкостью. На мочке уха отслоилась кожа. Осмотрев себе спину, Женя поняла, что там всё не так страшно – просто обширное покраснение. «Наверно, когда усохнет и начнёт стягивать, будет очень неприятно», – подумала она.

Приблизилась к гардеробу, открыла дверцы. На дне валялись целые залежи старых разноцветных тряпок. Женя разгребла их и обнаружила чёрные туфли-лодочки с бантиками на носке. Примерила. Впору. Единственная вешалка была занята длинным чёрным платьем с рукавами-фонариками. Женя приложила его к себе и убедилась, что размер подходит. Принялась натягивать, что вызвало болезненные ощущения при соприкосновении ткани с обгоревшей кожей. Посмотрела на себя в зеркало. Не так уж и плохо. Нашла в одной из баночек питательный крем. Смазала лицо. Стало немного полегче. Слегка подкрасила губы. Вдруг заметила, что на краю трюмо лежит шляпка с вуалью. Надела, опустила вуаль на лицо. Вообще блеск. Она выглядела, как собственная бабушка.

Женя вдруг поймала себя на мысли, что не понимает, зачем всё это. Всё происходило само собой, машинально, словно кто-то невидимый водил её за руку, подсказывал, куда посмотреть, что сделать. От этой мысли ей стало хорошо и беззаботно, и она отдалась течению. Захотелось сесть на старинный стул с гнутыми ножками. Женя села и услышала вдали неясные голоса. Она разобрала только «Кому тут за вход платить?»

– Не нужно платить, – сказала она. – За вход уж точно.

Внезапно что-то щёлкнуло, и в помещении стало очень светло, будто его в мгновение ока залили жидким светом.

– Так вы и есть Чёрная Госпожа? – послышался голос из-за зеркала.

Женя засмеялась, представив, что она сейчас и вправду похожа на Чёрную Госпожу.

– Не знаю. Это самое… Ну, наверно…

– Так мы можем войти? – спросил женский голос.

– Конечно, можете, – ответила Женя. – Здесь много всяких зеркал.

Свет погас, и комната вновь оказалась в полумраке. Женя сидела на стуле, глядя в тёмное стекло сквозь ячейки вуали, и ей казалось, что там, в стекле, рождаются таинственные чёрные узоры – переливающиеся, причудливые, прекрасные, зовущие её в сон…

Она очнулась, едва не свалившись со стула. Вдруг вспомнила всё, что произошло. В голове прояснилось, и захотелось найти дорогу домой.

Двери в комнате не было, и это показалось Жене странным. Как-то ведь она сюда попала. Сквозь зеркало. А это означало, что, входя в зеркало, совсем необязательно выходишь тоже из зеркала. Можно выйти и просто так, из пустоты. Возможно, и войти в пустоту можно тоже?

Впрочем, это было не так уж важно. Если она только что слышала голоса своих друзей, значит, по ту сторону зеркала находился мир, в котором она недавно была сама.

Женя схватила стул за спинку и ударила по чёрному зеркалу. Осколки полетели вниз, осыпая пустую вазу, стоящую внизу на столике. Прихватив сумочку, Женя шагнула в проём, спрыгнула со столика на пол и уверенным шагом направилась к двери.

Чистый воздух опьянял. Весёлое солнышко дарило бодрость. Женя на мгновение задержалась у чёрной «Короллы», думая, не попробовать ли уехать на ней, но решила, что лучше не рисковать – водить машину она пробовала раз в жизни, и тогда съехала в кювет, вызвав большое неудовольствие отца. Она воодушевлённо направилась по просёлку прочь от музея. Захотелось напеть песенку, но, как назло, она не могла вспомнить ни одной мелодии, а тем более слов.

Туфли-лодочки были ужасно удобны, да и платье, несмотря на всю старомодность, ей начинало нравиться. Оно так приятно обтекало ноги при ходьбе, освежая после долгого пребывания в затхлом мирке музея.

Она шла и шла, и, чем ближе было к деревне, тем ей становилось грустнее. Она вспомнила Дмитрия, внезапно приобретённого брата-близнеца Женю и особенно Ларису, и оттого, что их не было рядом, она ощущала внутри пустоту, которую совсем нечем было заполнить. Вот появились первые покосившиеся дома, значит, до таверны оставалось недалеко.