Шрифт:
Дарий открыл глаза, словно пробудился от глубокого сна, туман рассеялся вокруг него, лучше стали видны деревья, ночная роса сверкала на траве. Дарий тяжело вздохнул:
– Моргана… Теперь я остался совсем один. Прощай, Моргана!
Легкий порыв ветра, возникнув ниоткуда, коснулся его щеки, ему показалось, будто Моргана поцеловала его.
– Ты права, ты абсолютно, права: мой враг в моих руках!
Он поднялся, отряхнул плащ, застегнул его на шее и быстрым шагом направился в лагерь. Высоко в небе светила луна, Дарий, взглянув на нее, сотворил плотное серое облако и направил его к желтому диску луны.
Под покровом темноты к замку приблизился одинокий всадник, в лесу он отпустил коня. Ненадолго остановился, рассматривая нависающую громаду, прислушиваясь к чему-то. Из-за облака показалась кромка луны, осветив ему путь, в неверном этом свете блеснула на его ладони янтарная капля, предназначенная врагу.
Темной тенью, неслышно ступая, проник Дарий в логово врага. Многое повидали древние стены. Замок ждал своего законного владельца и встретил его тихим эхом шагов и отзвуками стонов. Все так же заскрипела дверь в проклятом крыле, все тот же легкий аромат роз, все та же женщина с розой в руке смотрела на него долгим взглядом, сквозь время и пространство. Он преклонил колени и долго стоял так, словно прося благословения. Тонкий аромат роз стал почти осязаемым, изящная фигура возникла перед Дарием, она протянула узкую ладонь, почти прикоснувшись к волосам. Она улыбнулась грустно и ласково…
Сивард, опираясь на спинку кресла, смотрел в окно на огни костров неприятеля. Он никогда не боялся смерти в бою, но и никогда не мог помыслить, что тело его ослабеет настолько, что он не сможет поднять клинок. Ночная тьма клубилась по углам, она сплеталась в причудливые тени, она жила. Сивард все чаще вспоминал Моргану, ему казалось, что ведьма зовет его, ее голос был таким родным. Ненависть умерла вместе с ней, остались лишь боль и тоска.
– Я знаю, что ты здесь… Я никогда не боялся. Я мечтал умереть в бою. – Сиварду казалось, что Моргана рядом с ним.
– Ты принес много горя на эту землю… – Сивард обернулся.
Невысокий светловолосый человек стоял в центре комнаты, глядя на него. Появление этого странного гостя не смутило Сиварда, он потерял способность удивляться чему-либо.
– Смерть всегда спутница воина!
– Смерть – неминуемая спутница каждого, кто рожден в этом мире… Но не каждый сеет ее вокруг себя…
– Я был рожден для битв!
– Твоя последняя битва близится, и это самая страшная битва, в которой нет побежденного и победителя, – битва с самим собой. В этом кубке лучшее вино моего замка. – Дарий поставил на стол прозрачный кубок. – В этом вине – яд. У тебя есть выбор: уйти самому, выпив его, и тогда не будет больше смертей. Твоих воинов я отпущу с миром…
– И позором…
– С миром! Или ты умрешь, побежденный, через месяц на мягкой постели. В статусе моего пленника. Но прольется кровь, много крови твоих воинов и моих. Решай, ночь близится к концу! – Сиварду показалось, что собеседник растворился в сумраке комнаты. И на смену ему пришел образ Морганы.
– Дорога в страну теней… – Он взял в руки кубок и увидел свое отражение на красной и густой, как кровь, глади вина. Холодом смерти повеяло на него, холодом и тоской, вспомнилось почему-то лесное озеро, и бездонность звездного неба поманила его к себе.
Синие с золотом полотнища знамен трепал ветер, лица всадников были серьезны и сосредоточенны. Ржали лошади и прядали гривами, сияли на солнце наконечники остро отточенных копий – на закате солнца войско Дария стояло на подступах к замку. Этот бой решит исход всей войны.
За два часа до восхода солнца Дарий прошелся по спящему лагерю, отвечая на окрики часовых. Он слышал дыхание спящих людей, которые скоро пойдут на смерть. Он думал о бессмысленности войны и хрупкой быстротечности человеческой жизни. Он надеялся на то, что разум врага победит его страх. Он желал мирного исхода.
Дарий приблизился к жарко пылавшему костру в центре лагеря и, кутаясь в плащ, задумчиво всматривался в пламя.
– День будет тяжелым, – сэр Роджер встал рядом. – Не спится?
– Вы побывали во многих боях, о чем обычно думается накануне?
– Не знаю, трудно сказать. Ни о чем и обо всем одновременно. – Сэр Роджер помолчал, слушая треск костра. – Последнее время я часто вспоминаю себя мальчишкой… Однажды отец взял меня на охоту, наш небольшой лагерь расположился на берегу реки, где, по слухам, была в далекие времена страшная битва. Два войска, равные по силе, ожесточенно бились, ненависть их была так сильна, что погибли все до единого. Отец рассказал мне о той битве. Потом, лежа на походном ложе из сосновых веток, накрытых плащом, я все думал о тех воинах… А когда луна вышла из-за облаков, я увидел их: полупрозрачные тени схлестнулись в вечной смертельной битве. Мне казалось, я слышал стоны умирающих и звон клинков… С тех пор много времени прошло, но я все чаще последнее время вспоминаю ту ночь… В разгаре боя мне часто мерещатся призрачные воины, и кажется порой, будто я один из них…
– Может быть, может, все мы призраки. И какой-нибудь мальчишка, много веков спустя, уснет на месте нашего лагеря и увидит двух мужчин в предрассветной темноте, стоящих у призрачного костра…
– У вас интересные фантазии. – Роджер внимательно посмотрел на Дария. – В вас есть что-то странное…
– Не спорю…
– Вы, конечно, слышали легенду?
– Их много в здешних местах, какую именно?
– Одно древнее пророчество, согласно которому великий воин одержит победу над несметным войском, и правление его ознаменует золотой век…