– Расскажу о том, в чем цель нашего расследования. – продолжал Фадеев. – Нам нужно установить обстоятельства, которые привели к перестрелке между Кирсановым и Истоминым. Если это был их личный конфликт, в котором больше никто не участвовал, дело закрыто. Мертвым обвинения не предъявляют. Но, возможно, конфликт был не личным. У сторон были соучастники, а причиной перестрелки стало участие одного из убитых в совершении других преступлений. И тогда нам нужно будет установить, что это за преступления и найти соучастников.

– Второй вариант гораздо более вероятен. – сказала Снеговая. – Учитывая, что Истомин стрелял из пистолета с глушителем, а не из своего табельного оружия.

– Согласен. – признал Михаил. – Кроме того, убитые работали в разных полицейских подразделениях: Кирсанов в районном, Истомин в окружном. Так что вероятность тесного общения между ними невелика.

– Что конкретно мы будем делать? – спросил Беседин.

Голос у него был сухой, прокуренный. В вопросе чувствовалось едва уловимое раздражение: давайте, мол, побыстрее.

– Начнем с обысков: по месту работы и по месту жительства обоих участников перестрелки. – ответил Фадеев. – Заодно поговорим с их коллегами и женами, вполне возможно сообщат что-то интересное. Это займет у нас весь день, завтра будем выстраивать дальнейший план расследования исходя из полученной информации. На нас с Антоном Истомин, Глебу и Анастасии достается Кирсанов.

Настя расстроилась. Интересного фигуранта Фадеев забрал себе.

«Ну и ладно». – подумала она, пытаясь заглушить досаду.

– Вам понадобятся постановления на обыск, вот они. – Михаил протянул Снеговой документы. – Все, коллеги, работаем.

***

Глеб сел за руль своего новенького серого «Пежо», Настя – на пассажирское сиденье.

– Что, Снегоуборочная, расстроена, что не ты рулишь?

Она уже привыкла к этому тупому прозвищу и быстро поняла – речь не о машине, а о расследовании.

– Главное раскрыть преступление, а кто руководит – неважно, – ответила Снеговая.

Щеглов усмехнулся, заводя машину.

– Прости, Настя, не верю, как сказал бы Станиславский, – произнес он. – По тебе видно, что ты любишь отдавать приказы.

– Напомни, почему в прошлый раз я сказала, что мне понравилось с тобой работать?

– Наверное, из-за сочетания во мне профессионализма, храбрости и потрясающего чувства юмора?

– Вряд ли. Просто хотела быть вежливой, наверное.

– Ну ладно, один – один.

– Как ты сам, Глеб? Что нового?

– Да, потихонечку. Стараюсь по мере сил ловить злодеев. Жениться вот собрался.

– Ух ты, поздравляю! Уже сделал предложение?

– Нет. Ты, кстати, как думаешь, если капитан делает предложение майору – это вообще законно?

– Не думаю, что Алина будет против.

Щеглов бросил на неё заинтересованный взгляд.

– Знаешь, Настя, я и не думал, что ты запомнишь, как зовут мою девушку.

– Не обольщайся. Просто её зовут так же, как мою мать.

– Все, не отнекивайся, Снегоуборочная. Все-таки есть в тебе что-то человеческое.

– Ещё раз так меня назовешь – до обыска мы не доедем, – проворчала Снеговая.

***

Они вошли в ОВД. Прошли мимо обезьянника, где лениво разглядывали потолок бомжи, и подошли к окну дежурного. Усталый мужчина в очках и с усами посмотрел их документы и сообщил номер кабинета.

До своей смерти в перестрелке капитан Владимир Кирсанов делил кабинет с двумя коллегами. Тот, что помладше, старлей, назвался Павлом, тот, что постарше, майор – Александром Ивановичем. Пустой стол в углу кабинета выглядел мрачновато – особенно когда ты знал, что его хозяин уже никогда за него не сядет. Впрочем, Настя и Глеб уже привыкли к такому.

Щеглов быстро обшаривал ящики стола, а Снеговая решила опросить коллег убитого.

– Каким он был? – спросила она.

– Честным. Молчаливым. Упрямым. Как-то так, – ответил Александр Иванович.

– Есть подозрения, кто мог желать его смерти? – спросила Настя.

– Да тут надо список писать. Володя кучу отморозков за решетку отправил.

– Если надо – напишем. Над чем он работал сейчас?

– Да у нас тут у всех по несколько дел в производстве, – сказал Павел. – В компьютере посмотрите.