«Солис, он человек? Обычный фотон?» – раздался голос Луче в моей голове.

Я смущённо кивнула, устыдившись непреднамеренного признания. В глазах заблестели разноцветные всполохи, и спальня потеряла чёткость, оболочка затягивала меня на Землю.

Раз… два… три…

В больничной палате стояла странная суета. Вокруг сновали люди, что-то у меня спрашивали, светили в глаза противным ярким фонариком. Но я видела только его. Он стоял позади всех, бледный как мел, плечи бессильно поникли, взгляд болезненный.

– Стас? – попыталась прошептать я, но мешала кислородная маска.

А потом свет погас.

На этот раз просыпаться оказалось приятнее. Маску сняли, в палате был слышен только тихий размеренный писк приборов. Когда огляделась по сторонам, заметила папу, сидящего в кресле у окна, он внимательно читал какие-то бумаги. Я залюбовалась, Сергею Вячеславовичу уже шестьдесят восемь лет, густые волосы гладко зачесаны назад, седые, цвета соли с перцем. Сколько я себя помню, папа всегда идеально выбрит. Он высокий, подтянутый, хотя не сказать, что худосочный, наоборот, крепкий, сильный и надёжный, как скала. Сейчас Сергей Вячеславович был одет в свою обычную медицинскую форму: операционную пижаму и белый халат.

– Пап? – просипела я, и он всполошился, убрал бумаги, подошёл ко мне.

– Славка, дочка, проснулась? Что-то болит? Что беспокоит? – спрашивал он, а сам внимательно изучал показания на мониторах.

– Я в порядке, пап. Ты что тут делаешь? Как мама? Где Влад?

– Дочь, у тебя ночью был эпилептический приступ, – папа потёр устало переносицу. – После субдуральной гематомы это не есть хорошо.

– А я думала, что проспала крепким младенческим сном всю ночь, – улыбнулась и ухватила папу за указательный палец, как в детстве. – Хотела сегодня домой попроситься.

Папа лишь коротко улыбнулся в ответ. Тревога в его глазах выдавала всю серьёзность ситуации:

– Скоро поедем, детка. Мы по тебе так соскучились, совсем своих стариков позабыла, – он осторожно погладил мою щёку.

– Пап, а можно Артём ещё ко мне в больницу придёт?

– Артём, значит? – Сергей Вячеславович хитро прищурился. – Хороший парень! Сидит твой Артём под дверями палаты с пяти утра. Переполошил всех ночью: отпустите меня, говорит, к Мире. Мне, говорит, очень надо. А я ему говорю: утром поедем, как приёмные часы начнутся. Так он в такси запрыгнул и умотал! Да ещё на проходной буянить начал, – папа улыбнулся. – Еле уговорил охранника полицию не вызывать, объяснил, что это зять мой. Будущий. Мы к тебе, а у тебя только приступ купировали.

– Он здесь?

– Здесь, сейчас позову.

Папа приоткрыл дверь палаты и выдал:

– Эй, Рокки Бальбоа, заходи!

В дверном проёме появилась высокая ссутулившаяся фигура Фортис, он увидел, что я не сплю и широко улыбнулся, демонстрируя мне разбитую губу.

Папа деликатно вышел в коридор, оставив нас наедине.

– Не поняла, а это что? – указала я на ранение.

– А, это так. С братом твоим, немного на нервах были, – отмахнулся беспечно Тёма, притащил стул и уселся рядом со мной.

– С Владом? – спросила я ошарашенно.

– Со Стасом, кажется, тот, что хирург, – призадумавшись на мгновение ответил целитель.

– Он мне не брат! – буркнула я себе под нос.

– О, а мама твоя говорила…

– Он папин подопечный, – перебила я Тёму, – это сложно.

– Сол, как ты? – спросил вдруг Артём и взял меня за руку.

– Ты почувствовал?

– Да, – кивнул тот, и вот ещё одна пара тревожных глаз передо мной.

– Значит, в тебе просыпается воин! – довольно подытожила я.

– Ты была в Хрустальном Замке? Выпала из оболочки?

Я кивнула.

– То есть скоро ты вернёшься в Коридор? Ты… – он никак не решался произнести вслух простое слово «умрёшь», будто стоит только его озвучить, как непременно всё и случится.

– Фор, – сказала я, поворачиваясь на бок, чтобы стать чуточку ближе, – я не знаю, как долго смогу удерживать себя в оболочке. Мы должны найти Лекса, то есть Влада, за ним охотятся. Его нужно срочно вернуть домой. Иначе весь поток на Земле окажется под угрозой. Амаре погибла, часть души стража погибла. Это Ани. Ам – это Ани.

– Лекс – первый воин, – произнёс Артём, напряжённо потирая лоб и выуживая информацию из той искорки воспоминаний, что я в него практически насильственно впихнула, – он умеет как прокладывать, так и обрывать нити потока.

Целитель вдруг притих. Затем вскочил и стал измерять семимильными шагами палату. А потом рассерженно посмотрел на меня:

– Твоих сил не хватит вернуть его! Здесь ты ограничена человеческим телом. Ты просто растворишься, Сол! Ты это понимаешь?

– Фор? – позвала я его вернуться на стул.