— Это же ты вызвала подмогу, верно? — спросил мужчина, и, спохватившись, представился, протягивая ей руку для приветствия (для чего ему пришлось переложить пистолет в другую руку), — Я Руан, кстати.

— Да, я. Меня зовут Риза, — представилась в свою очередь девушка, легонько пожимая его руку в ответ. Она всё ещё плохо контролировала силу и боялась, что выдаст себя чересчур крепким рукопожатием.

— Охотница, верно? — синие глаза мужчины сверкнули любопытством.

— Угу, — буркнула Ильга, думая, как избавится от собеседника, задающего слишком много вопросов и смущающего её своими синими глазищами. Ещё и запах от него был такой приятный — особенно по сравнению с прочими ароматами побоища. Не будь она вампир, а он человек, не будь в её жизни Джо, не будь… А впрочем, не будь всего этого, вряд ли они вообще когда-нибудь бы встретились. Колгов — городок поблизости, откуда прибыли на помощь полицейские, находится на другом конце континента от её родного Ниабрика. Да и смысл думать о том, что могло бы быть, а что нет? История не имеет сослагательного наклонения — это верно как в отношении истории народов, так и в отношении истории одной-единственной человеческой жизни. Что случилось — то случилось, с этими исходными данными и надо работать.

— Ладно, пойду я, — проворчала Ильга, — дел много.

С этими словами она поднялась с земли, отряхнула брюки и направилась в сторону выхода из деревни. В самом деле, раз никто не спешит её убивать или арестовывать, глупо упускать такой шанс.

— Погоди, куда? — крикнул ей в след Руан, — А как же твоя награда?

— Награда? — заинтересованно обернулась Ильга, — Какая?

В самом деле интересно: награда ей, а не за неё.

— За каждого убитого вампира тебе полагается 1 облигация, ты что, не знаешь? Вон, остальные охотники своих убитых уже подсчитали.

Ильга посмотрела туда, куда указывал Руан, и действительно заметила, что часть охотников ждет, пока к ним подойдет пухлый мужчина с планшетом, что-то запишет, и лишь после этого они сжигали лежащих возле них убитых вампиров.

От подобного зрелища Ильга поёжилась. Вот значит как. Вот какова цена её жизни и смерти — одна облигация. При ином раскладе и она могла в одной из этих куч лежать. Возможно, он не так уж не прав, этот главарь. Ильга всегда была на стороне закона, всегда считала вампиров монстрами, но сейчас, став одной из них, уже не могла продолжать так думать. Что интересно, но даже пьющих кровь людей вампиров она уже не могла строго осуждать, как не осуждала бы хищника за убийство травоядного. Они просто пытаются выжить, как и люди. А у новичков вообще практически и выбора-то нет: это она со своим опытом и пониманием смогла подготовиться и избежать ненужных жертв, а у простых людей нет шансов. Разумеется, речь не об уничтоженной банде: те, несмотря на свои возвышенные речи, были просто жестокими убийцами. Уничтожить целую деревню, включая детей и стариков — это не необходимость, а именно акт жестокости, устрашения, демонстрации силы. Конечно, Ильга по-прежнему будет защищать людей, но мысль о том, чтобы истребить вампиров под корень, стала казаться ей столь же неправильной, как, скажем, мысль о человеческих фермах, где выращивали бы доноров для вампиров (когда-то, лет пятьдесят назад, ряд радикальных учёных высказывали такие идеи).

Её цель изменилась: теперь она хотела не уничтожить вампиризм, а найти способ совместного существования людей и вампиров. В конце концов главарь вампиров был прав в одном: чтобы накормить вампира, никому нет необходимости умирать. И вместо войны надо просто подумать и найти решение проблемы. Но упрямство и неразумность — как людей, так и вампиров — мешают им осознать это.

Руан, наблюдающий за ней, неправильно воспринял её молчание и напряжённую работу мысли на лице.

— Ты что, правда не знала о награде? — изумился он, — Как же ты стала охотником, даже не поинтересовавшись, как тебе будет оплачиваться эта работа?

Ильга пожала плечами. Не объяснять же, что деньги ей не нужны, и что охотником она стала по другой причине.

Пухлый мужчина тем временем подошел к ней.

— Сколько? — отрывисто спросил он.

Ильга кинула взгляд через плечо. Главарь, его семья, еще пара вампиров.

— Тринадцать.

Надо же, всего тринадцать, а патронов извела больше пятидесяти. В этом и есть недостаток малого калибра — в одного вампира обычно надо штуки три пули загнать.

— Имя!

— Ириза Брод.

— Облигации получите у комиссара завтра утром, — с этими словами человек с планшетом развернулся и отбыл восвояси. Ни тебе «здрасте», ни представиться. Да и демон с ним.

Ильга снова посмотрела на синеглазого полицейского:

— Теперь я могу идти?

Руан улыбнулся и развёл руками, мол, я тебя не задерживаю.

Ильга в очередной раз развернулась, чтобы покинуть деревню, но её перехватили подошедшие комиссар и начальник полиции.

— Ириза Брод? — спросил комиссар. Ильга кивнула.

— Комиссар вольных охотников Маруз Дей. Мы с вами не так давно общались на тему вашего вступления в ряды охотников. И надо же — первое дело, и такой обширный… хм, улов.

— Да, — подтвердил начальник полиции, — вы проявили большое мужество и героизм. Позвольте представиться — Саврелий Ким. Не желаете ли к нам в отдел? — без всякого перехода предложил он.

— Нет, спасибо, — помотала головой Ильга, — путь вольной охотницы меня привлекает больше.

Угу, особенно возможностью остаться в живых.

— Что ж, понимаю, понимаю, — задумчиво произнёс начальник полиции.

— И нечего переманивать моих ребят, — деланно возмутился комиссар. — И без того деревни без должного присмотра.

— Это да, что есть, то есть, — тяжело вздохнул Саврелий.

— Ещё раз спасибо за работу, Ириза Брод. За вознаграждением зайдёте завтра.

На этом высокое начальство распрощалось с ней. А Ильга окончательно поняла следующее: никто не признал в ней вампира. Она может остаться здесь, может стать вольной охотницей. Но оставался вопрос с селянами, которые слышали её разговор с главарём вампиров. Слышали, но почему-то не выдали её. И причины этого ей надлежало выяснить. А ещё надо решить вопрос с жаждой. Пока что она успевала вовремя охотиться на зверушек, и вампирская жажда её не мучила. В это время она могла спокойно находиться среди людей. Подобно тому как сытый человек спокойно реагирует на запахи приготовленной пищи. Но стоит ему проголодаться… Словом, рисковать совсем не хотелось.