— Мне тебя не хватало. Коуди могла лишь кивнуть и полностью отдалась удовольствию от его объятий.

— Мне тебя тоже.

Весь день она почти ни о чем другом не могла думать. По существу, она почти весь день только и грезила о проведенной накануне ночи. Они еще раз занимались любовью после разговора на кухне, а затем она проскользнула вниз, моля Бога, чтобы миссис Викерс не услышала, как она уходит от него. В тот день она много улыбалась, несмотря на ноющие сомнения, которые преследовали ее время от времени. Затем Коуди получила еще один отказ, и ее настроение драматически ухудшилось.

— Я напоминаю потного козла, — засмеялся он. — Я еще не принял душ.

Ей было все равно, пусть от него даже пахло бы навозом. Ей нравилось быть рядом…

— Хочешь сначала выпить чего-нибудь холодненького?

Он утвердительно кивнул, они медленно и неохотно разъединились. Дикон уселся за стол, а она тем временем положила в стакан лед и наполнила его чаем. Затем она присоединилась к нему за столом и некоторое время он пил чай в молчании.

Наконец, Дикон поставил стакан и посмотрел на нее.

— Я слышал, ты посадила Кетти под арест?

— Совершенно верно.

— Это моя вина. Ведь я же позвал ее… Она кивнула:

— Да, ты взрослый человек и я не могу тебя контролировать. Но мне хотелось бы думать, что с дочерью у меня такая возможность имеется…

Коуди сделала паузу.

— Кроме того, у Кетти есть своя голова на плечах и ей следовало бы об этом помнить, прежде чем принимать решение.

— Ну, а если мы с Кетти разделим наказание? — предложил он.

Она выглядела удивленной.

— Хорошо, ты арестован в своих комнатах на две недели.

Дикон засмеялся.

— И ты будешь навещать меня?

— Послушай, ты не лучше Кетти. Уже клянчишь привилегии.

Дикон взял ее руку.

— Послушай, Коуди, мне не хочется видеть твою дочь наказанной за то, в чем виноват я. Я ничего не понимаю в воспитании детей, но когда я увидел ее вчера, мне просто захотелось ее ободрить. Прошу тебя, будь с ней помягче.

— Очень ты добренький мальчик. Дикон ухмыльнулся и сжал ее руку.

— Благодарю.

Коуди отдернула руку. Она говорила о дочери и ей следовало сохранять благоразумие.

— Я подумаю, — проговорила она. — Но не обещаю. Что-нибудь еще?

Дикон поставил пустой стакан на стол.

— Да, я хочу кое-что узнать об отказах…

— Я вижу, у тебя есть персональная осведомительница — Я умею получать от людей информацию. У нее остались бамбуковые занозы, которые я загнал ей под ногти.

— Кетти не умеет хранить секреты… Я в курсе.

— Так все-таки, в чем же дело? У тебя три отказа за несколько дней?

— Такое случается…

— Ты хочешь сказать, что мое пребывание здесь не имеет к этому никакого отношения? Послушай, Коуди, у меня, что, слово «идиот» написано на лице?

Она отмахнулась.

— Все утрясется.

— До или после того, как они покончат с твоим бизнесом?

Коуди не хотела сознаваться, насколько близко он был к истине.

— Переживу, — проговорила она. — Не первый раз я сталкиваюсь с проблемами в бизнесе. Так уж получается, когда живешь самостоятельно.

— Давай, я тебе помогу, Коуди.

— Нет.

— Черт побери! Почему ты упрямишься? — он стукнул кулаком по столу. — Я люблю тебя, хочу помочь. У меня есть возможности. И, кроме того, в этом моя вина.

Коуди встала и прошла к мойке.

— Я хочу решить свои проблемы сама. Он тоже встал, подошел к ней и обхватил вокруг талии руками.

— И когда это ты стала такой самостоятельной? — спросил он, прижимаясь носом к ее затылку.

Коуди вздрогнула, почувствовав его возбуждение.

— Просто я хочу быть уверенной, что могу обеспечить себя и мою дочь, — с трудом проговорила она.

Он повернул ее и начал пристально смотреть ей в глаза. Ему хотелось заняться с ней любовью, потеряться в ней, забыть про все свои трудности. Только Коуди обладает силой сделать это.

— Не забывай, ты позволила мне жить в твоем доме, когда никто другой не пожелал этого сделать. Я тебе обязан. Если дела у тебя пойдут слишком плохо, я хочу об этом знать. Договорились?

Коуди кивнула, и он поцеловал ее. Когда она подняла голову, он улыбался.

— Ты не собираешься подняться ко мне? Попозже…