— Он великодушен, мисс. Он действительно не хочет видеть Вас ни в тюрьме, ни на электрическом стуле, но он хочет забрать у Вас обеспеченную и сытую жизнь. Если Вы согласны ее отдать, то он сделает так, что Вы выйдите отсюда. Если же нет, то я сейчас выйду за дверь, и Вам назначат другого адвоката, который уже точно ничем не сможет Вам помочь. Итак? — адвокат вопросительно выгнул бровь.

— Да! — не задумываясь, ответила Крис. Она все еще верила, что ей как-то удастся разобраться, но уже после того как она выйдет отсюда.

— Отлично! Тогда с этого момента Вы больше не Кристина Давидофф, а Сальма Кастро — гражданка Мексики, которая нелегально пересекла границу и подлежит депортации. Вот Ваш паспорт на это имя, полицейские сопроводят Вас до границы и выдворят из страны. Через 48 часов Вы сможете начать новую жизнь, в которой уже не будете так безбожно грешить, как это делала Кристина Давидофф, — усмехнулся адвокат, бросив перед ней на стол документы.

— Но! У меня же нет денег, ничего нет в Мексике, я даже языка не знаю! — запаниковала Крис.

— Трудности закаляют нас и делают сильнее, Сальма, — ответил он, вставая.

— Нет! Постойте! Я хочу сохранить свое имя, прошу Вас, — умоляла Крис, вскочив с места.

— Хотите остаться Крис Давидофф? Тот, кто меня сюда прислал, умеет работать с базами данных. Он все предусмотрел. Созданная им личность Крис Давидофф — это Харли Квинн во плоти. И стереть эту личность может только он сам, потому что в этом мире единицы тех, кто сможет зайти в системы с таким уровнем защиты. Если Вы останетесь Крис Давидофф — Вы обречены, — с этими словами он протянул руку, чтоб забрать паспорт на имя Кастро, который по-прежнему лежал на столе.

Крис рывком схватила паспорт и прижала к груди.

— Bienvenido a M'exico! — адвокат подмигнул ей и вышел за дверь.

* * *

Легкий ветер гладил щеки и озорно разметал пряди волос, забрасывая их на глаза. Бескрайнее голубое небо расстилалось над ней. Яркие солнечные лучи больно слепили, пробиваясь сквозь ресницы. Крики чаек, всплеск волн и доносящиеся издалека приглушенные мужские голоса окружали ее. Леля в первые минуты не могла понять, где она. В последнее время это состояние дезориентации в пространстве для нее стало навязчивым. Она чувствовала себя героиней какого-то фантастического фильма, в котором она регулярно телепортировалась в абсолютно непредсказуемом направлении. Леля была укатана в плед. Широкий сдвоенный шезлонг, на котором она лежала, был размещен на палубе яхты. Рядом никого не было, по крайней мере, она никого не видела. Внезапно накатила паника.

— Макс! — истошно закричала она.

Откуда-то снизу раздался топот тяжелых мужских ботинок, и через мгновение над палубой появилась вначале голова, а потом и весь Харламов.

— Ты чего так голосишь? — улыбаясь, он склонился над ней и непринужденно поцеловал в губы, — Привет!

— Что происходит? Где мы? — с тревогой спросила она, сминая руками плед.

— Очевидно же, что мы на яхте идем по реке, — невозмутимо ответил он, приземлившись рядом с ней.

— О Боже! — Леля, привстала и с опаской стала оглядываться.

— Нет, это всего лишь я, малыш. Если б я был Богом, то не позволил бы никому тебя подстрелить, — мрачно ответил он. Макс притянул ее к своем боку, так чтоб она легла головой на его плечо, и открыл ноутбук, уткнувшись в чтение деловой переписки.

— Почему мы здесь? — заерзав, спросила она.

— Потому что здесь безопасно. Палуба закрыта от обзора, яхта все время в движении. Так что нам ничего не угрожает. Я мог бы тебя закрыть в спальне в доме, но тебе, кажется, не нравится быть взаперти, или я ошибаюсь? — он повернулся, чтоб посмотреть ей в глаза.

— Нет, не ошибаешься. А еще отсюда мне не сбежать и Даня не сможет меня выкрасть, да, Макс? — злобно прошипела она.

— Звездочка, тебя не поймешь! То ты просишь, чтоб я защитил вас обоих, то опять хочешь удрать от меня! — Макс улыбнулся и снова поцеловал ее, — Помниться одна блондиночка мне обещала быть моей, сказала, что полюбит меня. Где это все? — он забрался рукой ей под пайту, и гладил ее по пояснице, пуская мурашки, — А еще безотказной обещала быть.

Леля молчала, не зная, что ответить. Тогда в момент отчаяния она готова была пообещать, что угодно. А сейчас накатила обида за то, что он тогда говорил на мосту, за то, что не позволил добежать к брату. Она понимала, что если б она перешла мост, то не факт, что осталась бы жива, но все равно злость на Харламова, который обращается с ней как с безвольной куклой, выплескивалась из нее.

— Хочешь, чтоб сняла тебе нервное напряжение? Или может твоим парням? — пробурчала она.

— Леля, я скорее пристрелю тебя, чем кому то отдам. А мне ты обязательно снимешь напряжение, как только будешь в состоянии это сделать. У меня очень много планов на тебя, малыш, и они все — тот самый разврат, истинное название которого ты стесняешься вслух произнести. Так что выздоравливай побыстрее, и готовься ножки раздвигать пошире и принимать меня поглубже, — Макс хрипло шептал ей в ухо, уже сминая ее ягодицу под одеждой.