Макс напряжённо всматривался в дорогу. Ему хотелось поговорить с ней прямо сейчас, но надо было доехать до ресторана, где он планировал пообедать. Кроме того, разговаривать с Лелей он предпочитал так, чтоб между ними был зрительный и тактильный контакт. Такие условия появились, когда он сделал заказ и опустил шторы, отделявшие их столик от остального зала. Макс сел с ней рядом на диван, обхватил ее лицо ладонями и навис над ней:

— Что произошло?

— Все зашибись! Твоя подстилка, которую ты лицемерно назвал своей девушкой, готова к использованию.

— Леля, если б я считал тебя подстилкой, я трахал бы тебя совсем по-другому и мне было бы по х*й на то больно ли тебе при этом или нет! — возмутился Макс, — Объясни, что тебя так расстроило?

— Со мной можно делать, что угодно! Да, Макс? Можно держать взаперти, можно как кошку привести на осмотр к ветеринару! Теперь вот настало время выгулять! — глотая слезы, выкладывала она.

— Леля! Давай я тебе напомню! Взаперти я тебя держу, потому что это ты ко мне в номер пришла с сюрпризом. На осмотр я тебя привел, потому что он тебе был нужен. Не мне, Леля! Тебе! Разговаривала врач со мной, потому что я ей вопросы задавал, а ты там вся скукожилась и в рот воды набрала. Уверен, если б ты ее спросила о чем то, она ответила бы тебе!

— Я что-то не помню, чтоб я ее просила противозачаточный препарат мне колоть! Ты ведь поэтому туда со мной зашел? На случай, если я вдруг сопротивляться начну? — не унималась она.

— А ты забеременеть от меня хочешь?

— Нет! Я вообще не хочу с тобой… я ничего не хочу! — Леля замялась, пытаясь найти приличные слова тому, что собирался с ней делать Харламов.

— Вечером, звёздочка! Ты вечером мне ещё раз расскажешь, как ты не хочешь, когда будешь стонать на моем члене, — Макс поцеловал ошарашенную Лелю.

— Нет! — отчаянно вскрикнула она, когда он отпустил ее.

— Малыш, понимаешь, в чем дело. Ты можешь сколько угодно кричать мне, что не будешь, что не дашь мне, и ты, наверное, в самом деле, думаешь, что это именно так. Но твое тело тебя выдаст. Давай договоримся, как только мы выясним, что между ножек у тебя потоп, ты прекращаешь ломаться и послушно принимаешь мой член!

— Не будет этого, — продолжала сопротивляться Леля.

Жестокая реальность была такова, что Леля ничего не контролировала. И как только они оказались вечером наедине. Макс стал шептать ей что-то пошлое, запустил руки под одежду и она потерялась. А нашлась уже тогда, когда Макс нещадно таранил ее, забросив ее ноги себе на плечи. Она снова бесстыдно кончила от его ласк, а когда морок желания рассеялся, ей было невыносимо горько от своей беспомощности и стыдно от того, что Макс оказался прав.

Выйдя из душа, в завязанном на бедрах полотенце, Макс застал ее снова ревущей.

— Звёздочка, ну что такое? Хватит плакать, ты затопишь мне дом — все три этажа. Леля, ну было же хорошо! Тебе же нравилось, ты же билась в оргазме подо мной! — Он сгреб ее в охапку.

Она молчала. Ее нос и глаза распухли от слез.

— Малыш, ты плачешь, потому что твоя гордость уязвлена. Пошли ее в жопу, так же как сделал я, — говорил он ей, сильнее сжимая в объятьях.

— Когда это ты послал свою гордость? — недоумевала она.

— Ты помогла сп*здить у меня 140 лямов! И это без учета убытков от обвала тотализатора! Я убивал и за меньшую сумму, Леля! Чтоб получить моральное удовлетворение, я мог и должен был уже разрядить в тебя обойму, но я не хочу! Ты такая сладкая, малыш, — Макс навалился на нее и удерживал в ладонях ее лицо, — Настолько сладкая, что я решил наплевать на все принципы ради тебя. Вот и ты забудь о том, как мы оказались в одной постели. Не пытайся дать определения твоему статусу — подстилка, моя девушка. Ты женщина, которую я безумно хочу, а я мужчина, которому ты отдаешься. Когда ты отбросишь все это лишнее, то останется главное — только ты и я.

Его руки снова исследовали все ее тело, не встречая никакого сопротивления с ее стороны. А когда его губы накрыли ее, то она опять ответила на его поцелуй.

Глава 18. Афтершок

Глава 18. Афтершок

Следующим вечером, вернувшись домой, Макс перерыл весь дом в поисках своей "гостьи". Он сам разрешил ей гулять по дому и прилегающей территории и теперь жалел об этом. Леля утром вышла из дома и не пришла в столовую ни к обеду, ни к ужину. Уже стемнело, на улице пошел дождь, а девушки нигде не было. Охрана была уверена, что территорию особняка она не покидала. Макс вместе с Гвоздем прочесали все этажи дома, но Леля как сквозь землю провалилась. Макс, взяв фонарь, отправился в сад. Злой, в намокшей рубашке он осматривал все уголки, которые выхватывал свет фонаря. В итоге он дошел до беседки, в которой они пили чай днем ранее. Луч упал на кокон из пледа, лежащий в кресле. Когда он подошёл ближе, то увидел ее. Леля спала, поджав под себя ноги и, накрывшись пледом с головой. Рядом на столе лежали листы бумаги, сплошь исписанные убористым почерком. Макс посветил на текст и увидел бесконечные формулы, ряды цифр — особый математический язык, понятный только избранным, о которых ему говорила Леля. Макс откинул угол пледа с ее лица. Длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, белокурые локоны разметались по спинке кресла, а бледно-розовый бантик ее губ приоткрылся, словно приглашая к поцелую. Макс провел тыльной стороной ладони по ее щеке, чтоб разбудить, не испугав. Но Леля вздрогнула и рванулась, чтоб резко встать. Макс удержал ее на месте за плечи.

— Тише, Леля, не беги. Все хорошо, малыш, — он заглядывал с нежностью ей в глаза, — Ты, что сидишь здесь целый день?

Леля кивнула.

— Звёздочка, на улице холодно. Ты заболеешь. А ещё ты целый день не ела. Леля, я рассчитываю нещадно драть тебя каждую ночь. Тебе надо быть полной сил, чтоб выдержать этот секс-марафон. А ты, судя по всему, решила все саботировать? Ты не оставляешь мне выбора, придется, тебя снова запереть, — Макс поднимал ее с кресла на руки, отбросив плед.

— Нет, пожалуйста, Макс не надо прошу. Я не могу находиться в комнате. Там мне все напоминает о… — взмолилась она, сминая в пальцах, полы его промокшей рубашки.