Ира опять стала болтать без умолку, а Леля, прикрыв глаза, пила капучино, последний капучино в ее жизни в последнем кафе, которое она посетит. Ирку ничто и никто не мог бы остановить в этой ее трескотне, кроме времени. Обеденный перерыв заканчивался, и ей надо было бежать. Она подскочила, чмокнула Лелю в щеку и бросилась к выходу.

— Постой! — Леля схватила ее за руку, и шумно вздохнула.

Макс заерзал на стуле и предупреждающе вцепился в нее взглядом.

— Я собираюсь уехать, и у меня к тебе просьба, — Леля сминала пальцами рукав ее пальто, — Навещай Ба, пожалуйста. Она останется совсем одна.

В кафе повисла тишина. Леля пыталась хоть как то использовать эту встречу с подругой и хоть что-то сделать для близкого ей человека.

— А ты надолго? — удивилась Ира.

— Да! — по щеке Лели побежала слеза.

— Лёлик, ты плачешь?

— Нет! Это все тот же чертов салон по наращиванию ресниц. Они ещё и слезный канал мне повредили. Иди, ты опоздаешь, — Леля отпустила ее руку.

Ира быстро простучала каблуками в сторону двери и вскоре скрылась за поворотом. В кафе на несколько минут повисла тишина пока Макс и Леля скрестились в немой зрительной дуэли. Макс встал из-за стола и, проходя мимо столика, за которым сидела Леля, произнес:

— На выход, Лёлик! Тебя в салоне по наращиванию ресниц заждались.

Леля подняла черное мужское пальто, которое до сих пор лежало на ее коленях и прикрывало ноги, и встала во весь рост. На ней была одета только футболка Макса, которая доходила ей до середины бедра. Ноги были полностью обнажены. Леля накинула на плечи пальто, в котором сразу же утонула, и прошлепала босыми ногами в сторону выхода. Харламов галантно распахнул ей дверь на улицу, и она так босая и вышла на улицу.

По дороге в особняк Харламов остановился у аптеки. Заглушив мотор, он повернулся к Лёле:

— Учитывая, что твоя ликвидация временно откладывается, я пойду куплю тебе экстренную контрацепцию. Сиди тихо, звездочка, не мешай мне решить эту небольшую проблему. Думаю, ты, так же как, и я не планируешь детей. Хотя тебе уже вообще ничего планировать не имеет смысла.

Казалось, ему доставляло удовольствие каждый раз сообщать ей о том, что он собирается ее убить. Лёля итак ни на минуту об этом не забывала, но когда он говорил о приговоре, который он ей вынес, было особенно больно. Он не давал ей даже на секунду вынырнуть из этого безнадежного состояния.

Харламов заблокировал двери и быстрым шагом направился в аптеку. В том же спешном темпе вернулся, протянул Лёле таблетки и бутылку минеральной воды без газа. Девушка выпила препарат и безразлично отвернулась от него к окну. Сердце и душу Лели заморозило. Она смирилась с тем, что ее ждет. Все что у нее осталось, это вера в то, что Даню Макс никогда не найдет.

Глава 12. Аллергия

Из беспокойного сна ее выдернула сильная боль, разлившаяся свинцом по низу живота и, одновременно, словно обручем сковавшая голову. Боль была такой сильной, что Лёля закричала. Забыв, что она прикована наручниками, она рванулась, чтоб встать, но ничего не получилось. Ее окружала темнота. Она не понимала, что происходит, и от этого ужас стал накрывать её. Лёля кричала, так что было, наверное, слышно в каждом закоулке трехэтажного особняка Харламова.

Дверь с грохотом распахнулась, и Макс ворвался вместе со светом от ламп из коридора.

— Какого черта, ты орешь как резанная? — Макс нажал на клавишу выключателя в комнате.

Он хотел что-то еще ей высказать, а еще всыпать ей по первое число за то, что устроила этот ор посреди ночи, но остолбенел от увиденной картины. Под Лёлей расползлось огромное кровавое пятно, бедра были все в крови. Девушка пыталась сдержать крик, но боль была нестерпимой.

— Ого, Макс! Ни х*я себе! Это ты такое … — Гвоздь, пришедший на крик, стоял за спиной Харламова у распахнутой двери в комнату. Он не договорил, осекшись под бешеным взглядом Макса.

— Вызывай срочно Каца! Бегом! — Бросив это Дэну, он уже направился к Лёле, — Не кричи, тихо, Леля. Прекрати, сейчас я помогу тебе, — Макс отстегнул наручники и теперь завис прямо над ней, рассматривая ее, и пытаясь понять, что произошло.

— Он едет, будет через 15 минут, — в проеме двери снова появился запыхавшийся Гвоздь.

— Дэн, иди на кухню, найди обезболивающее, которое при огнестрелах Кац давал. Быстрее давай, — Макс подхватил на руки стонущую и сжавшуюся Лёлю и направился с ней в ванную. Он аккуратно положил ее на дно ванны и стал набирать холодную воду. Девушка вцепилась побелевшими пальцами в бортики ванной. Снова ледяная вода, снова ванна, снова он навис над ней — самый страшный кошмар Лели повторялся. Только теперь вместо удушья была нестерпимая боль.

— Потерпи, малыш. Сейчас подоспеет Айболит, он тебе поможет, — Макс гладил ее по голове и направлял душевую лейку, пытаясь смыть кровавые разводы с ее ног.

Харламов считал, что холодная вода сможет остановить кровотечение. Лёле действительно стало немного легче, но теперь она стучала зубами от холода. Гвоздь принес обезболивающее. Макс с жалостью наблюдал за тем, как она дрожащими непослушными пальцами пыталась раскрыть блистер таблеток. Забрал их у нее, вынул таблетку из упаковки, положил ей в рот и поднес к ее посиневшим губам стакан с водой: