Мария

Да сама ситуация поэтична))). Сидите себе, с незнакомой женщиной чай пьете. А я — ничего, даже не удивляюсь. А чего плюшку-то не берете? Чудесная плюшка. Всё утро пекла.

Михаил

Замечательная плюшка! Вы повар-кондитер?:-)))

— Мам, мне компьютер нужен.

Дашка, чистенькая, шампунем благоухающая, завернутая в египетское махровое полотенце, заявила свои права на информационное пространство. Тотчас вспомнилось, что полотенце это покупала вместе с Анатолием. Поехали посмотреть сувениры домашним, и хотя Анатолий не прятал обручальное кольцо в карман, но меня почему-то царапнуло, когда он начал выбирать футболку для жены. С детства, с осуждающих перешёптываний маминых подруг, знала: курортный роман — это мерзко, а вот стала курортной любовницей женатого человека. Но ведь я не собиралась разрушать его семью — просто две романтических недели на берегу моря, никто ничего не обещал, никаких планов на будущее. Зачем же тогда жду его звонка, ни на минуту не расставаясь с мобильником? В американских фильмах героини учатся быть честными перед собой с помощью психологов, у меня ни психологов, ни денег на них. Значит, надо разбираться в себе самостоятельно, но эта задача на завтра.

Но ни завтра, ни послезавтра я не проанализировала свои противоречивые чувства, а в понедельник Анатолий позвонил. Извинился, что так внезапно исчез: по возвращении в Москву заболел, но едва поправившись, сразу же стал искать встречи со мной. Весёлая, я помчалась в бухгалтерию к Ире, но поделиться радостной новостью не смогла, не вписалась эта новость в пейзаж. Говорят, человек почернел от горя — я полагала, что это такое образное выражение. Но, увидев Ирину, поняла, что от горя реально можно почернеть. Ирина и так небольшого роста, а тут и вовсе вся скукожилась, круги под глазами, землистый цвет лица, загар не украшал, а старил.

— Ир, чего случилось?

— В церкви была, просила Господа, чтобы вразумил.

— Думаешь, Вова сам не вразумится?

— Чтоб меня Господь вразумил. Я вся извелась, по ночам не сплю, есть-пить не могу, жду, когда вернется. Я ведь его, Маш, очень люблю. Но как представлю, что вернулся, сел за свой компьютер — и всё: и я, и Максимка ему по фигу. Я мечусь как подорванная, а он даже вопросов моих не слышит — виртуальные бои ведёт, придурок. Нет, пусть уж лучше не возвращается.

Мы обсудили компьютерную зависимость, которая оказалась покрепче никотиновой и алкогольной, и пришли к выводу, что, действительно, только Бог рассудит, надо Ирине возвращать Вову или пусть он живет как знает. На улице снова шёл дождь, и было странно и приятно вспоминать нас с Анатолием на солнечном египетском пляже.

Не зря я ждала звонка от Анатолия, пускай не сразу, но он же позвонил. Значит, я не случайное курортное развлечение, а женщина, которую хочется пустить в свою жизнь.

На свидание я одела трикотажное зеленое платье и в тон ему малахитовые серьги и бусы. «На бусики ведутся только дедусики». Ерунда какая в голову лезет, хотя Анатолий практически дедусик — дочь у него уже несколько лет замужем, может в любой момент его дедом сделать. Вспомнилось, как Анатолий подчеркнуто старался выглядеть молодым, на вопрос о возрасте, заданный просто так, чтоб беседу поддержать, отшутился. На вид ему было лет сорок пять: накачанное тело, ни единой сединки в русой бороде, но порой он сутулился, лицо как-то расплывалось, и на меня смотрели усталые глаза старого человека. Но тотчас же он словно брал себя в руки: живот подтягивался, плечи распрямлялись и взгляд становился победоносным.

На предстоящем свидании мне хотелось выглядеть максимально элегантно: Анатолий видел меня в шортах и футболках, пусть с восхищением посмотрит, как я могу выглядеть в осеннем городе. Понятно, что до Инги Олеговны мне далеко, но раз Анатолий позвонил, значит, и я женщина, которую трудно забыть. Да что там трудно — невозможно забыть. Я представляла, как мы пойдем в ресторан или посидим где-нибудь за чашечкой кофе, и Анатолий будет рассказывать, что все эти дни думал только обо мне. Однако все случилось иначе. Анатолий сразу повез меня в гостиницу, администратор скользнул по нам равнодушным взглядом, но мне стало стыдно. Анатолий был ласков, пах хорошим одеколоном и совершенно не отличался от того, курортного. Он был нежен, но как-то очень профессионально-заученно. В строгом порядке целовал шею, затем грудь, руки умело гладили моё тело. Всё было точно так же, как в Египте, никакой импровизации.

Потом мне было сказано, что скучал, что каждую минуту вспоминал и что по вторникам и четвергам у него бассейн, поэтому мы могли бы встречаться в эти дни. Разумеется, не во вторник и четверг — тогда бы пришлось совсем задвигать бассейн — а во вторник или четверг, чтобы избежать проблем дома и при этом продолжать поддерживать спортивную форму. Я не ждала, что ради меня Анатолий бросит всё и вся, но от услышанного стало скверно на душе.

Вернувшись домой, позвонила Чуме рассказать о встрече. История о циничном Анатолии не произвела на подругу никакого впечатления.

— Ну, а ты как хотела?! Чтобы женатый мужик у тебя сутками под окном песни о любви распевал? Скажи спасибо, что телефон оставил. Раз с женатым связалась, то теперь будешь жить по графику чужой семьи.

— А по-другому что? Не бывает?

— Не бывает! Я в этом кино пару раз снялась — больше не хочу. Впрочем, женатый мужик, как правило, понимает, что проблемы не только себе, но тебе создает. Так что на Новый год и Восьмое марта без подарков не останешься. А в постели он ничего?

— Техничен.

— Тогда и вовсе обсуждать нечего. Расслабься и получай удовольствие. Других всё равно нет.

У Чумы со школы во всем ясность: мухи отдельно — котлеты отдельно. Может, и надо прагматичнее на подобные отношения смотреть. Но хотелось быть единственной, и чтобы об этом было вслух сказано. «И утром должен быть уверен, что с Вами днём увижусь я…». Хотя мой бывший супруг очень часто говорил мне о том, как я им любима, и застенчиво при этом улыбался. Потом с этой же застенчивой улыбкой сообщил, что уходит к своей коллеге, а потом, так же застенчиво улыбаясь, ополовинил квартиру в центре Москвы, доставшуюся мне от бабушки. Объяснял, потупясь, что возвращаться ему в Иваново нереально, поэтому он вынужден… Иногда я вижу эту застенчивую улыбку у Дашки, и мне становится не по себе.