Свет фар вырвал меня из темноты и ослепил. Тишину разорвал гудок клаксона.

«Это конец», – пронеслось в голове.

Бежать? Куда?! Да и нужно ли?.. Я чертовски устал от всего этого! Я сеял вокруг себя одну только смерть. И вот она пришла за мной, положила костлявую руку на плечо и дыхнула в лицо мертвецким холодом. Ну, здравствуй, старая подруга. Я закрыл глаза.

Сигнал раздался снова. Это был большой трак. Он не успеет остановиться. Слишком близко. Слишком быстро.

Это конец.

Удар пришёлся в бок. Я отлетел в сторону и со всего маха приложился о стену. Загремели упавшие мусорные баки, щедро рассыпая вокруг содержимое. Я повалился на них, что-то подо мной хрустнуло, а сверху навалилась тяжесть. Трак пронёсся мимо, отчаянно гудя, и всё затихло.

Я лежал, стараясь не шевелиться. Болело всё тело сразу. Сколько мне осталось? Хорошо бы поменьше. Я устал нести этот груз. Всюду и всегда одна только смерть… Так тяжело. Так больно.

Тяжесть на мне зашевелилась. Я ощутил осторожные прикосновения на теле, на лице. Прикосновения человека!

– Эй, приятель, ты как? Живой?

Голос раздавался словно сквозь толстый слой ваты. Я открыл глаза и оторопел: надо мной склонился ангел! Сложенные за спиной белоснежные крылья, светлые, словно бы святящиеся изнутри глаза и нимб – ослепительный золотой нимб над его головой.

– Живой? – снова спросил он и отвесил мне совсем не ангельскую пощёчину. – Не спи! Не закрывай глаза.

«Ангел» схватил меня за грудки и помог сесть. Теперь я смог его разглядеть. Это был обычный парень. Светлый искусственный мех на расстёгнутом капюшоне «аляски» я принял за крылья, а фонарь, светивший над его головой, прикинулся нимбом. Я поморщился: и от боли, и от разочарования.

– Ты это… Нарочно, да? – спросил он.

Я отвернулся. Какое тебе дело, парень, до моей никчёмной жизни. Уходи прочь и оставь меня. Дай умереть спокойно. Но парню было какое-то дело до меня. Он снова похлопал меня по щекам.

– Не надо, ладно? – попросил он, смущённо улыбаясь, а потом затараторил: – Тебе есть, где переночевать? Мы у моста Уильямса обычно собираемся. А в Квинсе, около Корт-сквера, приют хороший, если не хочешь на улице ночевать. Там отличная похлёбка по вечерам. Приходи. Я каждый день там бываю.

Я молчал, и он, кажется, решил, что я и правда его слушал. Его улыбка стала увереннее, даже глаза засияли ярче, а я отметил про себя, что он и без оптических иллюзий похож на ангела: глаза светлые, волосы не русые и не рыжие, точно золотые. И они вились такими локонами. Я такие только на рекламных картинках видел.

– Не делай так больше, – продолжил уговаривать ангел. – Хорошо?

Он заглядывал мне в глаза с надеждой, и это было так непривычно. Чтобы человек был так близко, чтобы спрашивал, как я, чтобы беспокоился. Обычно всем наплевать… А ещё он касался меня. Я накрыл его руку своей.

– Зря ты так, – выдохнул я и сжал его руку. Больно. Чтобы заставить его пожалеть, хотя… Уже поздно!

Он рванул руку на себя, отошёл на шаг, вдруг покачнулся и нахмурился. Почувствовал что-то странное? Уж я-то точно знал, что именно он почувствовал. Началось… Моё Проклятье!

– Ты это… Если всё нормально, то я пойду, – сказал он и резко закашлялся.

Я закрыл глаза. Не хотел этого видеть. Не хотел, чтобы он умирал… Я не хотел этого!!! Но было поздно. Ангел, который только что спас меня из-под колёс грузовика и хотел мне только добра, умрёт. Просто потому, что коснулся меня.

Кашель стал громче. Я открыл глаза: не смог не смотреть на то, что натворил! Он умрёт из-за того, что не смог пройти мимо и спас меня… Несущего смерть. А я убил его… Вот моя благодарность.

Я сидел на куче мусора у обшарпанной кирпичной стены и смотрел, как умирал мой ангел. Вот он закашлялся так сильно, что его качнуло, он опёрся о стену, густо прокашлялся, сплюнул на землю кроваво-красный сгусток и сделал ещё несколько шагов.

Сейчас он умрёт. Упадёт на землю и умрёт. Как и все, кого я коснулся. Как и все, кто коснулся меня. Ангел сделал ещё несколько шагов. И ещё. И ещё. И с каждым его шагом я не верил в это всё больше: он остался жив!

– Эй! – прохрипел я, прочистил горло и крикнул ангелу вслед: – Эй, ты!

Но он был уже далеко. Я с трудом поднялся на ноги, пытаясь не обращать внимания на боль, и бросился за ним следом. Походка ангела становилась всё легче, шаг быстрее, и расстояние между нами не уменьшалось. Ангел свернул за угол, и я потерял его из виду, а когда доковылял до поворота, то понял, что потерял его совсем: улица передо мной была пуста.

Что это было?! Уж точно не иллюзия! Он прикасался ко мне: к лицу, к рукам. Я до сих пор чувствовал на коже его прикосновения. От них веяло теплом и запахом немытого тела. И то, и то приятно, когда Дар не работает. Я чувствовал себя так, как будто не парень, похожий на ангела, меня спас, а я его. Ну, по факту так и есть. Мой Дар не убил его, значит, сохранил жизнь.