– Я этого и не говорила.

– Это бизнес.

– Бизнес. Выходит, тот поцелуй тоже был ради бизнеса?

– Я доказывал правоту, и единственная причина нашего разговора в том, что ты ставишь это под сомнение.

– Если это предложение, то я в нем не заинтересована. Занимайся своими делами в другом месте. Разговор бесполезен, как и твое присутствие в этом доме. Я уже говорила, что не мне расплачиваться за его ошибки, а ты не имеешь права голоса в моей жизни. Я тебе ничего не должна. И на этом наши дороги расходятся, так что ты знаешь, где выход.

Тобиас молнией подлетает ко мне и больно сжимает рукой мой подбородок.

– Мое любопытство вызвано тем, что два человека, которым я доверял больше всего в этом сраном мире, солгали мне и все испортили. Думаю, ты знаешь, насколько это мерзкое чувство. Уверен, недавно ты и сама его испытала.

Проходит несколько долгих секунд, после чего Тобиас продолжает:

– Я потратил большую половину жизни, строя планы и приводя их в действие, пока не появилась ты… – Он сжимает пальцы сильнее, и мне приходится сжать губы. – Я очень пытаюсь вести с тобой беседу как со взрослым человеком. Я был зол и до сих пор злюсь, и гнев утихнет нескоро. Но я сделаю все, что в моих силах, попытаюсь обсудить с тобой происходящее, потому что так поступают взрослые люди. А теперь я тебя отпущу, и ты будешь сотрудничать со мной, потому что, нравится тебе или нет, нам нужно прийти к деловому соглашению. Сейчас у нас обоих на руках козыри. И, возможно, если ты будешь вести себя хорошо, я отвечу на пару твоих вопросов. Разговор – это все, о чем я прошу. Если бы меня интересовал интим с тобой, – он замолкает и опускает глаза на мою вздымающуюся грудь, – я бы уже тебя взял. Мое терпение на исходе, поэтому я объявляю временное перемирие, чтобы мы могли уладить все до того, как не стало хуже. Моргни один раз, если согласна. Дважды, если не согласна.

Разъяренная, я пытаюсь вырваться, и его глаза предупредительно вспыхивают.

Моргаю один раз.

Тобиас отпускает меня, и я разминаю челюсть, чтобы унять боль.

– Господи, ну ты и мудак. – Он отводит взгляд и возвращается к плите. – Так вот как ты поступаешь с женщинами? Вламываешься в их дома, оскорбляешь, а затем насильно кормишь?

Он достает из шкафа дуршлаг и сушит лапшу.

– Ума не приложу, как долго женщины терпят такое отношение. Да и какую жизнь можно построить с человеком, если основывать ее на лжи?

– На доверии, – поправляет Тобиас. – Она основана на доверии, а не на лжи. И сейчас оно на исходе.

– Ты говоришь о доверии. Я говорю про умолчание и недосказанность. Во всяком случае, это то, что я извлекла из случившегося.

– Зависит от человека, с которым ты встречаешься.

– Хорошо, что я ни с кем не встречаюсь.

Тобиас и взглядом меня не удостаивает, когда ставит пасту под холодную воду.

– Твои чувства делают тебя безрассудной, Сесилия, а это чертовски вредит бизнесу. Когда мы познакомились, я говорил тебе: ты хранила им верность по глупым причинам.

– Ты имеешь в виду любовь. Но этой причины больше не существует. Я продолжаю жить. Снова хожу на свидания. Ты сам это знаешь.

Он смотрит на меня, недоверчиво приподняв брови.

Я копирую его позу и поднимаю голову.

– Погоди… так вот в чем проблема? Потому что я хожу на свидания, пытаясь жить дальше, а ты думаешь, что я разболтаю твои тайны следующему же парню, что ляжет в мою постель?

Его молчание бесит.

– Знаешь, до сих пор я пребывала в гораздо худшем состоянии. Злилась, сильно обижалась, но все же не проронила ни словечка. Даже самым близким людям. Твои умозаключения возмутительны.

Он и глазом не моргает.

– Ты ждала. И, следовательно, хранила верность. Хоть на секунду подумай об этом беспристрастно. На моем месте ты бы доверила судьбу всей своей чертовой операции эмоциональной мал… – Тобиас закатывает глаза, увидев выражение моего лица, – двадцатилетней женщине.

– Может, стоило подумать об этом до того, как ты…

Он с иронией качает головой.

– До того, как отправил твоих парней восвояси? Ты продолжаешь доказывать мою правоту. И если мы будем следовать хронологии событий…

– Не смей заканчивать это предложение! Ты нанес мне столько оскорблений, что на всю жизнь хватит. Ты сексистская свинья!

– Думай что хочешь, но я дважды видел, как ты позволяешь эмоциям брать верх над здравомыслием, и не желаю рисковать.

Меня осеняет.

– Мы не разговариваем. Мы ведем переговоры.

Тобиас явился, чтобы заключить сделку.

Я ни разу за время проживания здесь не воспользовалась своим положением. Но прекрасно запомнила, что за все приходится платить. И, кажется, была единственной, кто расплачивался за все. До текущего момента.

– Ты и правда не веришь, что любовь и верность связаны?

– Два разных мира с двумя четкими определениями. Но если поищешь синонимы любви, – говорит он, внимательно смотря мне в глаза, – уверяю, среди них ты найдешь слабость.

– И что конкретно ты предлагаешь? Ты забрал единственное…

Он поднимает брови.

Мое наследство.

– Моя мать.

– Если я перееду сейчас, то потеряю все. Все. Но я пока не могу воспользоваться этой возможностью?

Он пожимает плечами.