— Не знаю. Погоди, дай подумать. — Доминика задумалась. — А ты… Как можно… стереть воспоминания? Интересно.

— Просто заставь себя быть к ним равнодушным. Если воспоминание очень важно для тебя, ты никак не сможешь заставить себя забыть его — даже самая сильная магия тебе не поможет, увы. Волшебный шар был из таких воспоминаний. А многие из них просто забылись. Больше вопросов нет?

— Вроде бы нет. Я тебе… доверяю, — ответила девочка.

— Спасибо. Отдохни пока, впереди ещё много важного. Я пока принесу нам поесть.

— Хорошо, — сказала Доминика и, когда Альмира вышла на кухню, которая была одна на этаж, девочка принялась рассматривать комнату. По сравнению с тем прекрасным шаром, который описывала Альмира, комната действительно была неуютной и какой-то грубоватой. Доминика заметила, что из-под подушки Альмиры льётся слабый, но тёплый и красивый свет. Она протянула руку и взяла… Осколок стекла. Небольшой, ярко блестевший, сверкавший гранями… Внимательнее приглядевшись, Доминика заметила, что на одной из граней стекла, самой крупной, двигается какое-то изображение.

Она увидела Альмиру! Та сидела внутри своего дома, каким описывала девочке минут пять назад, но… Но на картинке ей было примерно столько же лет, сколько и сейчас Доминике.

«Фея находилась внутри своего дома, прекраснейшего волшебного шара. Она могла подолгу просто сидеть, смотря на яркие лампочки гирлянд, которые пускали таинственное освещение по всей зачарованной комнате. Длинные белые волосы феи шикарной волной спускались вниз. Свет в волшебном шаре менялся — то голубой, то красный, то золотисто-желтый, то светло-сиреневый, то темно-синий. Его кристальные стены отражали сияние, и от этого свет становился ещё прекраснее, ещё зачарованнее.

Фея почувствовала этот блеск. Её волшебный дом светился сильнее, чем когда-либо. Что же смог сделать шар? Фея с любопытством вышла из стеклянного шара и оказалась в комнате Агнес: темно-красные обои, тяжёлая мебель в стиле рококо».

Доминика увидела и саму будущую Алую герцогиню — именно такую, как описывала ей Альмира: темноволосую, красивую и в красном детском платье…

А дальше произошло нечто странное… Альмира же говорила, что Агнес зла. Она говорила, что та уничтожила её шар и хочет навредить и ей, и Доминике. Но в этом воспоминании девочка увидела, что Агнес и Альмира рады друг другу. Она увидела, что те обнялись…

Кто же врал? Альмира? Или, вообще, сама Доминика все неправильно поняла?

«Скорее всего, это я напутала, — подумала девочка, но все же засомневалась. — Если Агнес и Альмира враги, то почему на этом изображении они счастливы вместе? Почему они играют и обнимаются?»

И тут в комнату вошла её наставница, неся в руках булочки с сыром и курицей.

— Скажи, а то, что изображено здесь, правда? — спросила Доминика.

— Да, — ответила Альмира. — Как бы странно не было, но правда. Невозможно, однако, стереть воспоминания о том событии, осколок которого ты хранишь у себя под подушкой.

Альмира не смогла рассказать Доминике все. Многое она и сама сумела забыть. А некоторое продолжала вспоминать, веря, что забыла…

Кабинет этого человека был небольшим, но все равно уютным, с двумя удобными красными креслами, столиком и большим окном с роскошными, тяжелыми занавесками. На стенах висели полки с книгами и, как у всех, редкие коллекционные карнавальные маски. Хозяин кабинета читал книгу и кого-то ждал. Дверь открылась, и в комнату вошла светловолосая девушка с мелированными волосами, одетая в широкий плащ с капюшоном. Она откинула его, закрыла зонт и, пробормотав, что дождь был слишком сильный, присела на кресло

— Зачем же вам нужна моя помощь? — начал мужчина первым. — У вас у самой врожденный талант к управлению мыслями, а я обычный человек, и вы точно сильнее меня. Но все же вы попросили меня, чтобы я помог вам. Это большая честь для меня.

— Неужели вы не знаете, что себе помочь гораздо труднее, чем другим? — ответила Альмира, а это была именно она. — Да, может быть, я прекрасно могу управлять мыслями других, но управлять своими я не в силах.

— Это правда. Но я неуверен, смогу ли помочь вам… Я простой волшебник и, знаете, мне пришлось долго учиться, чтобы иметь хоть какие-то знания. Я не могу помочь вам прямо в большом смысле, могу лишь направить. Но вы сама можете…

— Я знаю, что могу, а что нет, — возразила Альмира. — С уверенностью скажу, что нет, не могу. Я пыталась забыть! Я стирала воспоминания настолько, что теперь даже и не помню, почему так ненавижу ее. Я вообще не помню, что нас с ней связывало, потому как все забыла, — и это далось мне очень тяжело. Вы говорите, что мне легко управлять мыслями, ведь у меня дар — но по отношению к себе я его не чувствую. Я могу помочь другим и, если кто-то попросит меня сделать это, я сделаю так, что он этого и не вспомнит. Но вот если я захочу стереть память себе, я все равно буду вспоминать, даже еще больше, чем было раньше. Да, я не помню ничего — ни то, какие отношения нас с ней связывали, ни зачем она уничтожила мой шар, ни то, кто она была мне, — мне удалось стереть все воспоминания. Абсолютно все. Можно сказать, что я ничего не помню. Все-таки я хорошая фея мыслей, но…