– Елена… – Макс все же сумел сжать любимую в объятиях. Он услышал всхлипы и немного расслабился. Елена же прижалась к его груди и лопнула, словно струна. Горячие слезы заливали рубашку Макса, а она все вспоминала лицо дочери. Такую маленькую чудесную принцессу. – Мы все исправим. Вот увидишь. Все будет хорошо.

– Анжелика… – прошептала Елена. – Питер. Она нужна мне здесь. Сейчас же!

– Может, Ева…

– Поедешь ты. Нужна грубая мужская сила. Она упертая… эгоистичная…

– Все хорошо. – Макс провел рукой по щеке Елены, пока та вновь не взорвалась от нового приступа гнева. – Мы все исправим.

Елена кивнула, ее глаза блестели от слез, ресницы слиплись, а нос покраснел. Она притянула Макса к себе и поцеловала. Отдавая всю себя, все, что у нее осталось, всю свою любовь.

– Найди ее.

Макс кивнул и вытащил из кармана телефон, чтобы купить билет до Петербурга. Елена же щелкнула пальцами, но потом покачала головой. Выругалась и подошла к серванту напротив окна, достала бутылку вина и попыталась пальцами вытащить пробку. Морщась от отвращения к самой себе, хлюпая носом, она боролась с бутылкой, но проигрывала.

– Давай я. – Макс забрал вино из ее рук и ушел на кухню, чтобы найти штопор.

Елена запустила руку в волосы, закрыла глаза, вспоминая дочь. Ее счастливую улыбку, блеск в глазах. Она не могла ее потерять. Не сейчас.

Макс подал ей бокал с вином, она кивнула. Сил злиться не осталось. Пришло понимание неизбежного. Залпом выпив вино, она выхватила бутылку из его рук.

– У меня уже есть план, не волнуйся. Абсолютно безнадежный. Сумасшедший. Но он у меня есть. Достань мне Анжелику. А я пока найду ведьму зелий.

– Позвонил Еве, она уже едет. У меня самолет через час.

– Спасибо.

– Держись, хорошо? Все будет хорошо! И не из такого выпутывались.

Елена вновь угодила в его объятия. Он схватил ее так резко, что она едва не разлила вино на бежевый ковер. Слезы обиды вновь потекли по щекам.

Спустя час Елена и Ева сидели в гостиной. Лунный свет проникал сквозь панорамное окно. В комнате горел лишь один торшер, а потому они оставались в полумраке. Елена задумчиво разглядывала вены на своих руках, пыталась считать чувства Евы, но утыкалась в барьер. Она больше этого не может.

Ева с грустью смотрела на подругу. Локоны, еще завитые заклинанием, начали опадать, ведь в них больше не было магии, которая могла держать прическу идеальной. Но взгляд еще не потух. Подумаешь, магии нет. Проходили уже. Пережила. Переживет и сейчас. А еще Ева была уверена, что Елена сможет все исправить.

Уж кто как не Великая Ведьма сможет вернуть им всем магию, разрушив проклятие?

– Я умираю, – сказала Елена без эмоций. Она смотрела куда-то вдаль, и взгляд этот был пустым, отрешенным. Словно она уже сдалась.

– Елен. – Ева покачала головой, сжала руку подруги. – Все мы умираем. Но сколько тебе там было, когда ты перестала стареть? Двадцать? Еще меньше? Ты будешь жить еще очень долго. И у нас есть вагон времени, чтобы снять это дурацкое проклятие…

– Почему мы не можем остановить старение у людей? Почему называем их смертными?

Елена перевела взгляд на Еву, у которой пошли мурашки по коже. Чувствуя, что она стоит на краю обрыва, Ева заговорила:

– Потому что у них нет магии. А зелье работает только в совокупности с магией в организме. Как химическая реакция. Нет магии – нет действия зелья.

– Верно, – пробормотала Елена, поворачивая руку, чтобы посмотреть на свои вены. – Магия не спит. Ее больше нет. Исчезла.

– И что? Какая разница?

Елена провела пальцем по одной из вен, облизала губы, покачала головой.

– Все зелья, созданные ведьмами, более не действуют. Вся магия, что была создана ведьмами, исчезла. Она покинула не только наши вены. Но и наш мир. Мы… обнулились.

Ева тряхнула головой. Она едва удерживала равновесие, стоя на краю этого обрыва.

– А это значит, что теперь каждая ведьма нагонит свой возраст. Теперь, когда нет магии в моем организме, а эликсир вечной молодости более не работает, я буду стареть. Быстро.

– Как Кэтрин в «Дневниках 2 », – испугано прошептала Ева, чувствуя, как полетела с обрыва, расставив руки. Ветер трепыхал волосы, а сердце замерло от страха.

– Как Кэтрин… – пробормотала Елена. – Тебе будет двадцать пять. Лет через пять. Может, десять. Грете будет сотня. Через год, наверно. А мне будет тысяча двадцать три. Через месяц. Если повезет, через два. Но скорее уж через пару недель умру от сердечного приступа.

Ева помотала головой, пытаясь осознать происходящее. Глаза в испуге расширились, руки начали дрожать.