Маша молчала, лежала так же неподвижно, но пальцы на руках нервно подрагивали.

— Ну что ты, Гаечка? Не плачь, — он снова навис над ней, взял в ладони её лицо и большими пальцами вытер её слезы, — сказал же, в бордель не отдам, но трахать буду так же много и нещадно, как если бы ты была там. А когда будешь выползать из под меня, потому что ходить тебе будет тяжело после того, что я с тобой буду делать, — усмехнулся он, — будешь моим аудитором.

Маша по-прежнему молчала и не открывала глаза. Ей казалось, что это как то защищает её от того, что она сейчас услышала. Ведь если открыть глаза, то все что он сейчас сказал, это и будет жестокая реальность: «Я подстилка бандюка, который намерен трахать не только мое тело, но и мозги!».

— Открой глаза, Маша! — требовательно произнес Влад, взяв её за подбородок. Когда она подчинилась, он продолжал, — Все женщины под кем-то. Обычные бабы, под своими мужьями, а такие как ты, под такими, как Давыдов, и я. Тебе больно, потому что твои детские розовые очки, в которых отражаются принцы и единороги, сейчас треснули. Чтоб больше не было больно, просто всегда помни: кто я! Помни, что я не способен на чувства, я просто пользуюсь тобой. Ты моя вещь! Я забочусь о вещи, но могу её продать, подарить и утилизировать. Поэтому постарайся сделать так, чтоб мне не пришлось от тебя избавляться.

— А может вещь обрести свободу и вернуть себе прежнюю жизнь? — с призрачной надеждой задала Маша вопрос.

— Нет. У вещи только может поменяться хозяин. Но, от смены тебе, навряд ли будет лучше, потому что я хороший хозяин. Обещаю, я буду щедрым, ласковым для моей девочки, если она будет покорной и старательной, — Влад уже покрывал её шею, грудь поцелуями и раздвигал её плотно сжатые ноги.

***

Влад считал, что достиг цели: Маша у него на крючке, разыгрывать же, что он влюблен, он не планировал. Зачем? Он хозяин положения, он определяет правила игры! Потому он даже был рад состоявшемуся разговору, который расставил все точки над «i», и определил место Маши в его жизни. Единственное, что удручало, это печаль, поселившаяся в Машиных глазах. Но Влад считал, что её легко развеять и сразу приступил к тому, чтоб это сделать.

Он объявил ей, что с этого дня она переёзжает в его спальню, ей разрешено ходить по дому и по саду. Вечером же Котов собрался в пафосный ночной клуб, куда Маша едет с ним, в связи, с чем он привез для неё из поездки ослепительное черное струящеёся платье и туфли на шпильке. Когда девушка была уже почти готова выйти из дома, и красилась перед зеркалом, Влад подошел к ней со спины и с улыбкой разглядывал её в отражении, положив руки ей на талию:

— Знаешь, если б я тебя встретил не под столом в казино, а при других обстоятельствах, я б не смог пройти мимо.

— Я б не согласилась быть с тобой, — серьезно сказала Маша.

— Почему? — удивился Влад.

— От тебя исходит опасность, я б поняла, что от тебя надо держаться подальше, — и Маша вспомнила, как увидела его тогда на втором этаже клуба «Кадиллак» и почувствовала страх и тревогу.

— Тогда я б тебя также выкрал, — Влад склонился над ней и стал целовать в шею, но резко остановился. Тяжело дыша, произнес — Так! Маша, надо выходить, ещё пару поцелуев, и мы уже никуда не поедем, и платью твоему наступит п*здец.

Глава 16. Окончательно моя.

Маша тихо посапывала, положив голову на его колени. Влад накрыл её своим пиджаком и, откинувшись на спинку дивана, курил кальян. Уже шел третий час ночи. Маша оказалась совсем не тусовщицей, и её сморило ещё два часа назад. Влад бы отвёз её домой, но он не мог уйти, не дождавшись Зверя.

Марат Зверев всегда выполнял самые сложные задания Котова, когда надо не просто осуществить в точности указания шефа, а самому разработать план действий и достичь поставленной цели. В отличие от Вахитова и Тахирова он не был подчиненным Влада, а был наемником. И за эту независимость Котов его уважал, и воспринимал как равного. Именно поэтому Зверь мог иногда сказать Владу то, что никто бы не посмел.

Марат должен был купить одного из топ-менеджеров компании, которая завтра утром должна была участвовать в земельном аукционе. Этот человек должен был саботировать торги. У Зверя были свои методы убеждения, в которые он не посвящал никого, включая Котова. Владу они и не были интересны, но он должен был знать результат, так как от этого зависела стратегия его поведения на утренних торгах.

Влад с нежностью посмотрел на Машу и провел ладонью по её шелковым волосам.

— Это и есть та малышка, на которую ты охотился? — Марат зашёл не слышно, и уже несколько минут наблюдал за Котовым.

Влад кивнул.

— Красивая. Понятно, почему тебя торкнуло. Кот, ты аккуратнеё, как бы девочка не взяла тебя за яйца, — задумчиво предупредил Зверь.

— Не существует той, что способна на такое, — хмыкнул Влад.

— Я видел, как ты на неё смотришь. Ты ни на одну свою девку так не смотрел.

— Она и отличается от всех тех, что у меня были, но мы здесь не для того, чтоб её обсуждать. Скажи мне то, что я хочу знать, и я поеду, уложу мою куколку в постельку, — Влад немного напрягся, опасаясь услышать плохую новость.