— Иди, или не успеешь, и она уже будет мертва к тому моменту когда ты наконец соберешься ее вышвырнуть за борт.

Старший брат с усмешкой посмотрел на младшего и последний спросил:

— Наигрался?

— Вполне.

Поднявшись с кресла, старший брат вышел из медотсека и направился в грузовой, туда, где ждала его маленькая забавная игрушка, которая развлекала его почти четыре месяца. В грузовом отсеке было светло и Аль лежала на полу раскинув руки, так же как он ее бросил некоторое время назад. Под ней растекалась лужа ярко красной крови. Подойдя поближе, он ткнул ее в обнаженный бок тупоносым ботинком и спросил:

— Ты готова полетать?

Если бы у Аль были силы, она бы засмеялась ему в лицо, в лицо того кого про себя называла Капитан. Она бы смеялась до слез, а потом бы плакала и плакала, чтобы слезы смыли все и она стала чистой. Но сил не было, она могла только приоткрыть правый глаз, так как левый от кровоподтека не открывался уже третий день. Капитан склонился на дней, намереваясь взять на руки, но в этот момент поскользнулся на крови и, не удержав равновесие, упал. При падении капитан выставил перед собой руки, и Боги Космоса видимо решив, что эти двое будут отличными игрушками уже для них, сыграли с ним очень злую шутку. Их ладони соприкоснулись, и Аль показалось, что Капитан еще в довесок сломал ей пару пальцев на правой руке. А Капитана пробила дрожь. Не отнимая от ее ладони своей руки, он упал на колени перед ней и его стало трясти. В этот момент сознание Аль утекло как и ее кровь и она погрузилась во тьму. Капитан через минуту пришел в себя, но его все еще трясло, он отвернулся в сторону и его вырвало. Еще несколько секунд его скручивали сильные рвотные спазмы. Обтерпевшись рукавом своего костюма, он посмотрел на Аль и в его глазах вспыхнула страшная для него догадка. Он подхватил ее на руки, не обращая внимание на то, что вымазался в крови и почти бегом понес Аль в медицинский отсек. Его младший брат от неожиданности подскочил в кресле и возмущенно спросил:

— Ты отсеки не перепутал.

— Нет! — Срывающимся голосом ответил старший брат. — Лечи ее.

— Да сколько можно, все хватит, я сам ее…

— Лечи ее! — сорвался на крик Капитан. — У нас… у меня произошла с ней связка.

И все закружилось. Аль поместили в регенерационную камеру, но ей становилось только хуже, Капитана трясло и рвало все время. Младший брат кричал на Аль, на регенерационную камеру, на Капитана. В какой-то момент, младший брат, отвесил старшему звонкую оплеуху, и тем самым вывел Капитана из странного шокового состояния, сказал:

— Она беременна, ты обрюхатил ее почти сразу как она попала к нам.

Капитан молчал, не в силах что-то сказать. А его брат продолжил:

— Я не спасу их двоих, ребенок жизнеспособен, но ресурсов камеры регенерации не хватит. Тебе нужно выбрать.

— У меня связь с ней, а не с маленьким ублюдком в ее животе.

Младший брат, молча, кивнул в ответ.

Спустя два дня Капитан сидел в медотсеке, рядом с кушеткой, на которой лежала Аль, он держал ее за руку и сквозь ее ладонь в его руку и тело шло тепло. Он уже почти привык к этому ощущению, но все равно это было удивительно. Первый день, пока состояние Аль было критическим, его постоянно рвало, он не ел и не пил, но когда Аль стабилизировалась, ему стало лучше и он смог уснуть в своей каюте. Теперь медицинское оборудование корабля медленно, но верно выводило Аль из коматозного состояния, и она уже не была в регенерационной камере, а лежала на кушетке опутанная трубками и проводами.

Корабль Капитана в это время висел на орбите стабильной, но необитаемой планеты практически не освоенной системы Т-16. Те планеты, которые корпорации освоенных миров планировали разрабатывать, были еще пусты. После нападения на корабль Службы — «Меченосец» Капитан решил удрать подальше и затаиться. От безделья и скуки он «играл» с Аль, так, как было привычно для его жестокой и извращенной натуры. А два дня назад он планировали проложить курс в обитаемые миры и заняться наконец своим промыслом. Но с ним произошло то, чем его пугал в детстве жестокосердный отец, то во что не верил ни он, ни его младший брат, и считали это сказками древних миров. Их родная планета была в секторе Т-16, и этот мир не шел ни в какое сравнение с развитыми первыми мирами, и даже аграрным миром в котором выросла Аль. К сельскому хозяйству она была не пригодна из-за сурового климата, и иногда, в детстве, он думал, как же глупо поступили Пра-Отцы которые, колонизировали эту планету, он бы выбрал другую. На планете был патриархат, и мать, он воспринимал как бесправную рабыню своего отца. Мужчины на его родной планете крайне редко создавали полноценные семьи, из рожденных детей на планете оставляли только мальчиков, а девочек по достижении трех лет, продавали работорговцам. В чем была причина он не знал, и для него и его брата именно такое построение общества казалось нормальным. И сейчас держа Аль за руку, он думал, где и в какой момент он проявил слабость или допустил ошибку. Отец учил его: «Будь суров и жесток, женщины не должны увидеть и почувствовать твою слабость, твоя сила в жестокосердии!», и он был прилежным сыном своего отца и всегда исполнял его заветы. Но почему? Почему тогда это произошло?! И теперь получается он раб этой некрасивой, маленькой женщины? Его брат, если не заботился об Аль, и не проверял ее состояние, искал во всеобщей сети, все что могло объяснить эту Связь. Он и его младший брат были представителями древней расы эйков, и родная планета Эйтон, расположена в первых мирах в секторе Т-1. Около пятисот стандартных лет назад Пра-Отцы решили отделиться и колонизировали планету в секторе Т-16. Их древняя планета закрыта, там свято чтят свои внутренние традиции, поэтому получить подробную информацию про Связь не получилось. Все, что рассказывал им отец ограничивалось общими фразами, и сводилось к тому, что если не исполнять наставления отца и Пра-Отцов, перестанешь быть личностью и станешь презренным рабом первой встречной женщины. Поэтому Капитан не мог понять причины, он был твердым последователем Пра-Отцов, и оглядываясь назад он знал, что ему не в чем себя упрекнуть. Но почему-то он сидит на кресле около кушетки, на которой лежит его бывшая игрушка и держит ее за тонкую руку, и чувствует как в него через эту руку течет странное тепло, и ему вовсе не отвратительно от этого, а очень хорошо.

Капитан обернулся, так как в медотсек вошел его брат. Брат присел рядом с ним и сказал:

— Как?

Капитан промолчал.

— Мы что ни будь придумаем, найдем выход.

— Какой выход Бэйтон? В наставлениях отца не было ни слова как выбраться из рабства и разорвать связь, только о том, чтобы не попасть в нее.

— Мейт, вернемся домой, сходим в храм Пра-Отцов и найдем выход.

— Ты хочешь, чтобы меня четвертовали в храме, в который мы пойдем за помощью?! И я не верю, что Пра-Отцы что-то объяснят, мне кажется пятьсот лет назад они бежали с Эйтона но, обладая нужными для нас знаниями, не стали передавать их потомкам. Возможно, если мы сможем попасть на Эйтон, то… Нужно искать выход самим, методом проб и ошибок. Разорвать связь нельзя, нужно приспосабливаться.

Братья замолчали, и через время младший — Бэйтон спросил:

— Что ты чувствуешь?

Майт, задумался на минуту и ответил, подбирая правильные слова:

— Тепло, я словно опустил руку в теплую воду, и тепло течет сквозь меня и идет сюда. — Он указал свободной рукой на сердце, а затем коснулся головы. — И сюда. Два дня назад, когда ее состояние… было плохо, очень плохо.

— Скорее всего, твое состояние зависит теперь от ее. И потом мы не знаем, будет ли твое состояние зависеть от ее эмоционального фона. Собрать ее и привести в сносный вид я еще способен, но не заменить ей воспоминания. Если мое предположение верно, то как только она придет в себя, тебе поплохеет и сильно. Знаешь, мы можем ее держать на героте (наркотик), у нас его достаточно, я рассчитаю сточную дозу, и она будет как тряпичная кукла. Единственное, придется приобрести новую регенерационную камеру и периодически восстанавливать ее. Это хороший выход, возможно со временем дозу уменьшим и откажемся от герота вообще. Она привыкнет к своему новому положению и все наладится. Ее задача молчать и с благодарностью удовлетворять твои потребности.

— Подождем, когда она придет в себя.

Через неделю Аль пришла в себя, и как предсказывал Бэйтон, увидев Капитана, ее затрясло от ужаса. А Капитан, уже привычно для него державший ее за руку, сполз с кресла на пол. Бэйтон не знал, кому из них помогать первому, следуя родственному инстинкту он бросился к Мейту, но что бы он не делал тот не приходил в себя. И Бэйтон решил, что следует позаботиться о первопричине, поэтому сделав приблизительный расчет, он набрал дозу герота в иньектор и ввел препарат Аль, которая с ужасом наблюдала за происходящим в медотсеке. Через минуту герот подействовал, зрачки Аль расширились, а затем она погрузилась в сон. «Переборщил», подумал Бэйтон, и стал отцеплять сведенные судорогой пальцы брата от ладони Аль. Приподняв за подмышки тело старшего брата, он усадил того в кресло. Через пару минут Мейт самостоятельно пришел в себя. Когда Мейт открыл глаза, Бэйт увидел, что глаза брата покраснели от полопавшихся кровеносных сосудов.