– Какой же ты хороший мальчик, – погладила она его по щеке. – И вот ещё, не говори брату, куда ты уходишь. На всякий случай оставь записку на своей подушке. Напиши где ты и когда вернешься. Чтобы он не волновался, если вдруг обнаружит твое исчезновение.

– Я скажу, что хочу спать и пойду к себе! – обрадовался мальчишка своей идее. – Ты правда заплатишь мне пятнадцать тысяч?

– Милый, перед тобой Оливия Линдберг. Если я что-то пообещала, я это точно сделаю. А теперь иди, тебя ждет твой брат.

Дабы подсластить пилюлю, Оливия оставила короткий чмок на мгновенно вспыхнувшей щеке мальчонки. Он смутился и, коротко кивнув ей, побежал к выходу.

Протяжный вздох восемнадцатилетней девушки двинулся вдоль по узкому коридорчику, на светлых стенах которого висели старые в потрескавшихся рамках фотографии, где каждый житель «Луны» мог запросто найти себя или своих родственников. Оливия с отвращением окинула взглядом несколько фотографий, испытав легкое чувство стыда за свое присутствие в этой дешевой забегаловке. Она не ела сладкое и мучное, строго следя за фигурой. И потому здешнее место, как и разношерстное сборище людей, прямо говоря, очерняли её статус. Нелепо, что такой человек, как её отец, вложил огромные деньги в эти убогие земли, которые когда-то так захватили его сознание! Сколько же раз она слышала эту дурацкую историю.

– Оливия, привет! – позвал её мужской голос. Девушка остановилась между столиками и свысока взглянула на трех парней. Те улыбались ей с издевкой, с напускной дерзостью, изображая из себя крутых. – Составишь нам компанию, крошка?

Зная, что на нее обращено внимание многих гостей заведения, походкой от бедра она подошла к столику местных придурков и опустила на гладкую поверхность ладони. Оглядев каждого из них, она лениво улыбнулась и потянулась за полным смузи стаканом.

– Не против, если я попробую? – промурлыкала она, глядя на блондина с полными, как пельмени, губами. Мерзкая же у него физиономия. – С чем он?

Парень явно обалдел от столь пристального внимания роскошной девушки, которую знала вся деревня.

– …Да бог его знает, – нервно усмехнулся тот. – Фрукты какие-то. Ягоды. Хочешь, забирай мой. Я к нему ещё не притронулся.

Хмыкнув, Оливия набрала в рот побольше слюны и плюнула в стакан.

– Ещё раз хоть кто-то из вас, дебилов, назовет меня «крошкой», и я подпалю ваши дома, пока вы будете сладко спать. Теперь он стал вкуснее, – подмигнула она блондину и жестом руки приказала Алисе идти за ней.

Изображение с Аглаей Линдберг зависло и покрылось квадратиками. Возможно, что она уже не видела дочь, но Оливия продолжала счастливо улыбаться.

– Мамочка? – с деланной добротой спросила она. – Мамочка, ты здесь?

Экран потемнел, а через секунду высветилась долгожданная надпись: соединение прервано.

– Хочешь, позвони с моего? – предложила Алиса.

– Вот ещё! Разговаривать с мамочкой сущее наказание, – фыркнула Оливия, швырнув телефон на столик. Она сидела перед зеркалом и наносила макияж, когда её мамаше захотелось в очередной раз прихвастнуть красотами Кипра, Ниццы, Милана и ещё сотни роскошных мест, куда она уезжала исключительно со своими подругами. – Не понимаю, зачем она звонит мне?

Это был риторический вопрос, но Алиса этого явно не поняла.

– Она же твоя мама. И скучает по тебе.

– Она обыкновенная баба, которая ездит по всему белому свету, спит с мужиками, пьет дорогое шампанское и веселится на полную, пока её дочь вынуждена торчать в богом забытом месте.

Алиса часто заморгала.

– У твоей мамы есть любовник?

Оливия развернулась на крутящемся стуле и вальяжно опустила руки на кожаные подлокотники.

– И не один. Возможно, что они и спят все вместе. Одновременно, – усмехнулась Оливия, чувствуя себя взрослой и знающей.

– …А как же твой папа?

– А у папы любовниц ещё больше. А не разводятся они, потому что мама оттяпает огромный кусок имущества у папы, а он пока не придумал, как всё это дело обойти. И вообще, есть ещё я – его любимая дочурка, без которой он просто не может жить! – с сарказмом добавила Оливия.

– Но откуда ты знаешь об этом? – шепотом спросила Алиса.

– Папа слишком громко разговаривает по телефону. – Перекинув ногу за ногу, Оливия оглядела подругу. – Ты что, ещё девственница? Смотришь на меня так, будто я говорю тебе какие-то непристойности.

– Для меня это удивительно. Я всегда думала, что твой папа очень любит твою маму, а она…

– Наивная же ты, – засмеялась Оливия. – Миром правит секс, а не какая-то любовь. И ещё другая любовь – к единственным детям, которых они считают «цветами» их жизни, – снова сострила Оливия. – Так и что, ты уже была с парнем? Знаешь, что такое член в твоем теле? – нарочно спрашивала она, замечая, как краснеет лицо Алисы. – Или у тебя во рту?

– Я девственница, Оливия, – почти дрожащим голосом ответила она. – Мы с Ваней встречались всего две недели, а потом он уехал.