Не увидев ничего подозрительного, он спустился на первый этаж, получив наконец от Бейи разрешение на осмотр кухни. Он вошел осторожно, стараясь не задеть подсыхающую на полу красную лужу и не наступить на линии разметки. Мельком взглянул на лицо покойного. Спокойное, с плотно закрытыми глазами, оно выражало странное умиротворение. Разбирая все детали, они с Бейи провозились еще около получаса, причем боль, пульсирующая в голове Айлы, в целом была менее навязчива, чем нытье криминалиста. Ранее Айла с Бейи не работал, но слышал, что все, кому довелось, рано или поздно впадали в состояние крайнего раздражения. Айла уже понимал, почему.

Ближе к четырем часам он переговорил с судмедэкспертом и решил, что пора сворачиваться на сегодня. На тот момент из-за неослабевающей боли ему уже казалось, что голова его тяжелая, будто бетоном залитая. Если бы в этой стране можно было в ночное время найти аптеку …

– Где девушка? – спросил Айла, снимая перчатки.

– Там, – Бейи показал на темное окно. – Попросил ее посидеть в моей машине, чтобы не замерзла. Девать ее больше некуда. Дом теперь место преступления.

– В каком она состоянии?

– Пассивно-агрессивном. По жизни, я подозреваю.

– С ней поговорил наш психолог?

– Он-то пытался, а она с ним не стала.

– Она бумаги о невыезде подписала?

– Нет еще.

– Пойду прогуляюсь к ней. Пусть подпишет.

Во дворе уже ждала подсвечивающая снег мигалкой скорая, готовая увезти тело. В мелькающем красном свете Айла увидел девушку, стоящую возле машины Бейи, спиной к нему. На ней были джинсы, темно-бордовая куртка, в карманы которой она прятала руки, и черная вязаная шапка, из-под которой торчали кончики темных взъерошенных волос. Рост средний, телосложение стройное. Айла не заметил на плече девушки ремешка сумки, но не сомневался, что та должна быть где-то поблизости. Женщины всегда цепляются за свои сумочки, как безумные, неважно – ураган, пожар или потоп, и Айла не сомневался, что свидетельница выбила право взять свою с собой. «Нет, это неуместно», – напомнил он себе. Впрочем, его маленькая бестактная просьба едва ли испортит ее и без того предельно отвратную ночь. Он почти не сомневался, что таблетка найдется. Большинство женщин носят с собой хоть какое-то обезболивающее. Заодно пластыри, антисептики, бальзам для губ, резинки для волос и невесть что еще.

– Простите, у вас случайно…

Она обернулась, и у Айлы возникло странное ощущение безболезненного удара по лицу. Картинка перед глазами дернулась, затем секундное оглушение. Но он узнал девушку мгновенно, без тени сомнения.

В потрясенном молчании они сцепились взглядами. Затем Айла произнес формальным, отстраненным голосом:

– Линнуш Айлус, следователь.

Ее взгляд выразил недоумение, затем метнулся к его коллегам, мельтешащим у него за спиной.

– Пройдемте в мою машину.

Девушка молча подчинилась. Втиснувшись на свое место, Айла включил в машине свет.

– Итак… – он нашарил в кармане куртки ручку и начал зачитывать стандартную инструкцию для таких случаев: что ей следует делать, что она может делать и чего ей делать нельзя. – Вот здесь вы должны написать полное имя и год рождения. Здесь: адрес постоянного места жительства и место проживания на период следствия. Здесь пишите: «Обязуюсь не выезжать за пределы города до официального уведомления о завершении следственных действий, имя, дата».

Девушка покорно взяла у него ручку и, разложив бумаги на приборной панели, начала заполнять пустые поля. «Дарен Морион…» Айла обратил внимание, что ее почерк, и раньше неровный и схематичный, со временем деградировал еще больше.

– Я не знаю, что указать в поле «Проживание на период следствия».

– Озерная, шесть, – автоматически подсказал Айла.

Кивнув, девушка вписала адрес. Пользуясь ее мнимой или истинной сосредоточенностью на документах, Айла рассматривал лицо Морион. Знакомая черточка шрама (результат падения в детстве), тянущегося от брови по переносице. Все те же резкие черты лица и острый, как у птицы, взгляд темных глаз. Но теперь это было лицо взрослой женщины, он даже заметил тонкую морщинку, пересекшую лоб. Тусклый желтый свет не красил Морион, заостряя ее черты, прокладывая тени под глазами и придавая коже нездоровый оттенок. Айле вдруг подумалось, что он и сам выглядит не лучшим образом. Он даже не мог припомнить, причесался ли перед выходом. Сейчас его длинная косая челка, которую он обычно укладывал с помощью мусса для волос, навязчиво спадала на левый глаз.

Бейи постучал в окно ногтем.

– Вернись к нам на минутку. Распишись и будешь свободен.

Все еще несколько оглушенный шокирующей встречей, Айла вернулся в дом. Они закончили со всеми бумажными делами прямо в маленькой прихожей. В кухне медики упаковывали тело погибшего.

– Знаешь что, Бейи, – сказал Айла. – Я, пожалуй, сам впрягусь. Какая мне разница, для кого писать бумажки – для Лейфуса или полиции.

– Лады, валяй.

Бейи распылил нингидрин. Они опечатали дом и вышли.

Морион сидела в машине Айлы в той же позе, как он ее оставил. Айла не сомневался – время его отсутствия она провела блуждая где-то так глубоко внутри себя, что практически потеряла связь с окружающей действительностью и собственным телом.

– Надо решить, что с ней делать, – вспомнил Бейи. Прошагав к машине, он распахнул дверь и заглянул в салон, заставив Морион вздрогнуть и превратиться из манекена обратно в человека. – Четыре часа ночи. Или утра, как пожелаете. Вы машину водите?

– Нет.