— Повернись, — хрипло произнёс, и я повернулась к нему лицом, зацепившись взглядом за ширинку его джинсов. Вайр хотел меня, и моё тело тут же отреагировало, скрутив низ живота сладким тугим желанием. Я на мгновение прикрыла глаза и глубоко вдохнула, а Ниари обхватил пальцами мою ступню и поставил на своё согнутое колено. Он поднял взгляд, и сердце моё пустилось вскачь, потому что сейчас в такой позе Нир мог разглядеть меня как открытую книгу. И он, не стесняясь, разглядывал. Потом медленно поднялся по ноге вверх и провёл мочалкой между ног, задев самое чувствительное место. Я одной рукой закрыла рот, пытаясь не выдать возбуждения, а второй вцепилась вайру в плечо. Нир замер на секунду, потом осторожно провёл мочалкой ещё пару раз, опустил мою ногу, взял душевую лейку и встал. Ополоснув мои волосы и смыв с тела гель, он сказал:

— Ванна в твоём распоряжении, Са-Ша.

Я выдохнула, перевела дыхание и с наслаждением опустилась в пенную ванну. Вода была горячеватой, но кожа быстро привыкла к температуре, и я расслабилась, закрыв глаза и утонув в запахе сирени.

Через несколько минут Ниари присоединился ко мне, сев напротив, и вытянул длинные стройные ноги. Я открыла глаза и посмотрела на расслабленное лицо вайра. В ярком солнечном свете, наполнившем комнату уютным теплом, Нир выглядел как красивая фарфоровая кукла. Мне стало немного грустно, что эти прекрасные создания от своей природы жестоки настолько, что меняются до неузнаваемости, когда рвут, ломают и убивают. В такие моменты они выглядели настолько омерзительно, что хотелось бежать от них как можно дальше и никогда не видеть их вновь…

Ниари встретился со мной взглядом, и я нежно ему улыбнулась. Мне было хорошо рядом с этим нечеловеком, душа наполнялась теплом и какой-то робкой благодарностью за его нежность и ласку. Я потянулась к вайру и села на его колени, заправила выбившуюся из косы прядку иссиня-чёрных волос и чмокнула в нос. Ниари звонко рассмеялся и потянулся за поцелуем. Я приоткрыла губы и впустила его горячий язык в свой рот, провела пальцами от шеи до солнечного сплетения и замерла на чёрном пятне, всё дальше расползавшемся изворотливыми щупальцами по телу вайра. Разорвав поцелуй, я отстранилась, посмотрела на чёрную кляксу и задала давно волнующий меня вопрос:

— Почему в этом месте твоя кожа такая холодная, Нир?

Вайр положил горячую руку мне на ладонь и ответил:

— Печать рода не даётся просто так, Са-Ша. Мне приходится платить за знания тысяч моих предков дорогую цену. Со временем метка разрастётся так сильно, что будет занимать большую часть моего тела. И пока она растёт, я постепенно буду терять свою личность. Однажды моя душа полностью сольётся с душами предков, моё тело станет холодным, а я потеряю себя. Печально звучит, да?

— Да, — согласилась я и провела по мягким волосам вайра рукой, — у твоего отца тоже такое есть?

Ниари кивнул.

— Каждый наследник семьи Лайонай в своё совершеннолетие получает печать рода, но не каждый выживает. Отец чуть не погиб.

Вайр замолчал и закрыл глаза. Видно было, что Нир не горел желанием продолжать разговор, но мне было так любопытно, что я спросила:

— Почему?

Ниарит посмотрел на меня внимательно, будто решая, стоит рассказывать мне или нет, но всё-таки продолжил:

— Отец с детства тренировался с лучшими бойцами Вайората. В десять лет он отказался от наставника и впервые отправился на охоту, а уже через неделю вернулся с головой кархара у себя за спиной. Это произвело фурор в обществе, ведь каждому вайру с малых лет известно, что раса кархаранов сильнейшая из известных рас, по своей силе и выносливости она превосходит даже вайров. Бабушка Гаэша всегда говорила мне, что всему обитаемому миру несказанно повезло, что кархары предпочитают затворнический образ жизни и не приемлют никаких сношений с внешним миром. Как отец умудрился прорваться на планету кархаров, до сих пор неизвестно, тем более как он, по сути, ещё совсем ребёнок, смог уничтожить взрослого сильного воина.

Нир замолчал на мгновение, чмокнул меня в макушку и продолжил:

— С тех пор началась бесконечная череда его подвигов. О том, что он творил до своего совершеннолетия, написано столько воспоминаний очевидцев, что не хватит этого дома для хранения книг о его подвигах. Ко всему прочему, отец ещё и гениальный стратег. Вообще-то, он был лучшим во всём, и как бы я к нему не относился, я всегда буду думать о нём как о великом гении эпохи. Он даже умудрился каким-то образом построить партнёрские отношения с Айамийской Империей и даже приобрести лучшего друга в лице императора Шьямалана.

— Это так удивительно? — не удержалась я от вопроса.

— Удивительней некуда. Император народа айамиа весьма избирателен по отношению к лицам, его окружающим. Он никогда к себе не подпустит того, кому не сможет полностью доверять.

Я присвистнула — сойлар Лайонай казался мне холодной ледышкой, вообще не способной на какие-то чувства или эмоции. А уж на многолетнюю дружбу и подавно. Если в его нечеловеческую жестокость и жажду убийства я поверила легко, то в способности к эмпатии я очень и очень усомнилась. Мне почему-то снова вспомнился сон о смерти с голосом сойлара, молящей о спасении, а в воспоминаниях всплыли ледяные равнодушные глаза Кайраны, и я грустно улыбнулась, ощутив непонятное тепло на душе.

Тем временем Нир продолжал:

— Отец желал получить память рода как никто другой. Он был одержим этой идеей и думал, что легко пройдёт церемонию. Однако его самоуверенность и стала камнем преткновения. Отец не учёл одно условие, вернее, посчитал это условие смехотворным пережитком прошлого, за что и поплатился.

Нир опять замолчал, поудобнее устраивая меня у себя на коленях, а я заелозила в нетерпении и спросила:

— Что за условие?

Вайр засмеялся и не больно щёлкнул меня по носу.