— Я подумал, что ты должна знать, мама здесь. Она приехала раньше. Я не знал, что она приедет сегодня, но она решила, что не может оставаться во Франции, когда ее внучка пропала.

— О, хорошо, это хорошо. Что-нибудь слышно?

— Ничего. В последний раз сообщалось, что они отправили офицера на автобусную станцию, чтобы проверить, есть ли запись с камер видеонаблюдения, где Тилли садится в автобус в Боунессе. Она как будто растворилась в воздухе. Я этого не понимаю.

На заднем плане раздался громкий стук.

— Мне нужно идти, приехала полиция. Я перезвоню тебе после того, как поговорю с ними. Как ты, Энни?

— Я в порядке. Не забудь мне позвонить.

Звонок оборвался, и она почувствовала знакомое бурление в животе, которое начиналось всякий раз, когда Энни думала о своей матери. Энни через столько прошла за последние пару лет, а мать даже не позвонила ей, чтобы узнать, жива ли ее дочь, не говоря уже о том, чтобы бросить все и приехать к ней из Франции. Она даже не появилась на их с Уиллом свадьбе, предпочтя вместо этого отправить быстрое сообщение через Фейсбук. От нее не пришло ни одной открытки или подарка. Не то чтобы Энни хотела, чтобы та купила ей что-нибудь или бросила все дела, чтобы приехать и увидеть ее — дело просто в принципе и в том, что любовь к Бену гораздо более очевидна, чем любовь к ней. Энни никогда бы не стала так обращаться со своими детьми, никогда.

Когда она вошла в коттедж, ей стало не по себе. Тилли пропала. Почему, черт возьми, она не могла использовать свое шестое чувство, чтобы узнать, где она? Какой смысл в этом экстрасенсорном дерьме, если она не может воспользоваться им, когда это действительно необходимо?

Энни опустилась на диван и закрыла глаза, делая глубокие вдохи, пытаясь очистить свой разум от всего, чтобы он стал чистым холстом. Гораздо легче сказать, чем сделать, и потребовалось довольно много попыток, прежде чем она сумела. Ее глаза налились тяжестью. Прошлой ночью в больнице она почти не спала. Энни повторяла имя Тилли снова и снова, пока не почувствовала, как ее начинает одолевать слабость, и она проваливается в состояние между бодрствованием и глубоким сном. Сколько бы раз с ней это ни случалось, Энни всегда чувствовала себя странно.

Она вышла из автобуса недалеко от деревенской парковки. Сумка на плече давила тяжестью, и она подтянула ее к себе, затем огляделась, не понимая, где находится. Вытащив клочок бумаги, она посмотрела на грубо нарисованную карту с какими-то надписями внизу и номером телефона. Потом пошла к главной дороге, где повернула налево и направилась прочь от центра деревни. Когда она проходила мимо магазина рядом с туалетами, то заметила свое отражение и почувствовала, как замирает сердце: это оказалась не ее племянница Тилли, а другая девушка. У нее были длинные светлые волосы, собранные в высокий хвост, и яркие оранжевые леггинсы, от вида которых Энни вздрогнула. Еще на ней была мешковатая черная футболка и белые большие солнцезащитные очки. Эта девушка к тому же была болезненно худой, у Тилли фигура куда полнее. Но Энни не могла отстраниться от нее, потому что в глубине души знала, что между этой девушкой и ее племянницей есть какая-то связь. Поэтому Энни осталась, следуя за девушкой по более спокойному участку дороги.

Она услышала машину раньше, чем ее увидела. Автомобиль работал с шумом, и Энни догадалась, что это что-то вроде внедорожника. Она угадала правильно: потрепанный «Ленд Ровер» выехал из-за поворота и притормозил. Он остановился, когда доехал до нее, и мужчина, сидевший в нем, спросил, не потерялась ли она.

Энни почувствовала, что ее пульс начал учащаться, и хотела крикнуть девушке, чтобы та бежала, но не могла, потому что это повторение того, что уже случилось, и она ничего не могла сделать, чтобы изменить это. Она беспомощно смотрела на происходящее.

Мужчина в машине выглядел молодо. Он был в бейсболке и черных солнцезащитных очках, поэтому разглядеть его лицо не удавалось, но он широко улыбнулся, что сразу же успокоило девушку. Энни не могла слышать их разговор, но в следующий момент он наклонился и открыл дверь изнутри машины, и она забралась внутрь, надвинув на голову солнцезащитные очки. Девушка выглядела такой красивой и юной, что у Энни защемило в груди от тоски по ее невинности. С ней вот-вот случится что-то плохое. Поправка — с ней уже случилось что-то плохое.

Машина уехала в шлейфе черного дыма, и Энни начала кашлять. На самом деле она начала кашлять так сильно, что ей показалось, что она вот-вот задохнется, и ее глаза распахнулись, когда она захрипела от сухости в горле.

Энни поднялась с дивана и пошла на кухню. Открыв холодильник, она взяла из него бутылку холодной воды и жадно глотнула. Когда кашель утих, она взяла со стола ручку и бумагу, и начала записывать увиденное — между этим человеком и Тилли есть какая-то связь, она уверена в этом. Если бы ей удалось выяснить, кто эта девушка или почему она вообще села в машину к незнакомцу, это бы помогло.

Энни закрыла глаза и попыталась вспомнить номерной знак. Она настолько увлеклась разглядыванием мужчины, что не обратила на него особого внимания. Зажмурив глаза, она заставила себя сосредоточиться на номерах, но тот, что был спереди, покрывала засохшая грязь, и его невозможно прочесть, а когда машина отъехала, на задней части номера не обнаружилось. Ее племянница попала в беду, и чем скорее она выяснит, какая между ними связь, тем лучше. Пришло время позвонить Уиллу и рассказать ему все до конца.