Он подмигнул, и она взяла у него рюмку. Прежде чем она успела подумать об этом, он выпил и закашлялся.

— Каждый раз меня пробирает.

Тили рассмеялась — следуя его примеру, она откинула голову назад, проглотив содержимое одним глотком. Горло обожгло, и она начала кашлять. Ее глаза начали слезиться, и она почувствовала, как его теплые руки начали поглаживать ее по спине.

— Ты в порядке?

Она не могла говорить, но подняла большой палец вверх.

— Я дам тебе пару минут, пока проверю это и возьму другую камеру, а потом мы попробуем снова.

Он вышел, оставив ее одну. Девушка не заметила капли жидкости, которую он подлил в ее рюмку. Хит понимал, что это слишком рискованно, но ничего не мог с собой поделать. Никто не знал, что она здесь — даже полиция не заметила ее прихода, потому что он наблюдал за ней из окна спальни наверху. За все это время офицер, стоявший у черного хода, ни разу не обернулся.

На этот раз он не собирался хоронить девушку в лесу, потому что это слишком опасно, но в гараже у него имелись холодильники из морга, которые отлично подходили для его цели. Он мог положить ее в один из них, пока не будет готов сделать фотографии для своего специального альбома. Вся прелесть заключалась в том, что он мог продолжать фотографировать снова и снова, пока не выключал отопление в студии и не держал ее тело на улице слишком долго.

Тилли почувствовала головокружение. Комната начала плыть, и она подошла к своей сумке, чтобы достать бутылку воды, которая лежала там, и телефон. Ей стало совсем нехорошо. Не может быть, чтобы одна рюмка водки так подействовала на нее — она привыкла пить водку, хотя обычно только дешевую из магазина на углу.

Попытавшись сесть на табурет, чтобы совсем не упасть, она совершенно не рассчитала свои силы и сползла на пол. Ее сознание не работало так, как должно, и она чувствовала, что ее голова отключена от тела. Мысль о том, что он накачал ее наркотиками, кричала в ее мозгу, но Тилли не хотела в это верить. Зачем ему понадобилось накачивать ее наркотиками? Он же такой милый.

Она начала нажимать на кнопки своего телефона, пытаясь найти номер Энни. Энни знала бы, что делать, но Тилли не могла разглядеть экран — все расплывалось. Удерживая кнопку «домой», она попыталась сказать:

— Позвохи Эхи.

— Простите, я не поняла.

Она изо всех сил старалась говорить внятно, но язык как будто стал слишком толстым для ее рта и прилип к его своду.

— Позвони Энни…

— Звоню Энни.

А потом комната погрузилась во тьму.

Хит взял свою камеру из гаража и вернулся в дом, где увидел девушку, скорчившуюся на полу. Ее глаза не видели, но в руке она держала телефон. Его сердце заколотилось; черт, неужели она успела позвонить и позвать на помощь?

Взяв телефон, он увидел, что она действительно позвонила кому-то по имени Энни, но ответа не последовало. Он не мог решить, что делать в первую очередь. Ему нужно избавиться от телефона, но как? Не в деревне, потому что полиция могла бы его отследить. Это был айфон, так что на нем наверняка установлено приложение «найди мой айфон». Он выключил телефон и положил его в карман. Она упомянула, что ее семья думает, что она едет в Боунесс. Ему нужно выбросить его где-нибудь в Боунессе, сейчас же, пока никто не заметил, что она пропала.

Его сердце билось так быстро, что он подумал, что вот-вот может случиться сердечный приступ. Такого не должно было быть. Черт. У него уже не оставалось времени, чтобы что-то с ней сделать.

Вместо этого он схватил ее за руки и потащил из студии в мастерскую, где находилась его фотолаборатория. Взяв тряпку со скамейки, он завязал ей рот так туго, как только мог, а затем взял часть бельевой веревки, которую использовал на других, чтобы связать ей руки и ноги. Хита не волновало, если она задохнется, это спасет его от лишней работы, но ему нужно обездвижить ее, пока он не избавится от ее телефона и пока деревня наводнена полицейскими. Это даст ему столь необходимое время, чтобы решить, что он собирается делать. После он решит, как долго сможет держать ее у себя.

Он прижал два пальца к ее шее; пульс все еще бился сильно. Выключив свет, он закрыл дверь и запер ее, затем притащил тяжелую скамью на случай, если ей удастся как-то освободиться.

— Хит, прости, что беспокою, но ты занят? Тут кое-кто хочет с тобой поговорить.

Голос Джо донесся через дверь студии, и его сердце ухнуло вниз. Кто, черт возьми, хотел поговорить? Если это окажется тот смазливый коп, то ему крышка.

— Выйду через минуту.

Он знал, что его голос звучит по-другому. Он почти дрожал, когда говорил. Пот лил с него ручьями, и он бросился к раковине и выплеснул пригоршни холодной воды на лицо, руки и волосы. Проверил дверь в фотолабораторию, затем выключил свет в мастерской и закрыл за собой дверь. Телефон казался ему кирпичом в кармане, и он не мог дождаться, когда избавится от него.

Зайдя на кухню, он увидел сильно беременную женщину, сидящую на одном из стульев и потягивающую из стакана воду.

— Это Энни. Она живет в деревне на противоположной стороне леса и хотела бы сфотографировать своего малыша. Я рассказала ей, как хорошо ты умеешь фотографировать, но она знает, что ты очень загружен.

Хит пришел в ярость от того, что Джо без предупреждения привела эту женщину на их кухню. Энни? За пятнадцать минут он дважды слышал это имя, но если она живет в деревне, то, конечно, не знает девушку-подростка, которую он накачал наркотиками, и которая приехала из Барроу. Должно быть, это совпадение.