– Ты сам–то как? – спросила она.

– Я? Нормально.

Никита в те дни даже не понимал, как он себя чувствует. Поплакать об отце у него времени не было. Сначала он занимался похоронами. Он считал этот обычай варварским, и предлагал кремацию, но все были против. А, после похорон, Насте стало плохо. Не ела толком. Временами она молчала, и ни с кем не разговаривала, а потом её накрывало, и она плакала часами. Мама делала ей укол, и Настя засыпала. Седативные препараты не помогали.

Никита в тот день вызвал карету скорой помощи. Когда она приехала, Настины вещи были уже собраны. Они аккуратно ее разбудили. Настя долго не открывала глаза, чем довела Никиту до полуобморочного состояния. Он поехал с ней, и был рядом все две недели, пока ее держали в больнице. Ей делали уколы, ставили капельницу, заставляли кушать. Она плакала, часами смотрела в окно на чертову весну, которая была сама по себе, и не замечала ее беды. А Никита заигрывал с самой толстой медсестрой, и плёл чертиков из капельницы.

На седьмой день пребывания в больнице Никита куда-то ушел. Когда Настя проснулась, его не было рядом. Вскоре он вернулся с ее курткой в руках.

– Одевайся! – сказал он серьезно. На нем не было лица.

– Что случилось? – испугалась Настя.

Он не ответил. Внизу их ждала машина его друга. Дорога была мучительной и пугающей. Насте было плохо, хотелось лечь и заснуть, а приходилось сидеть и волноваться.

Машина остановилась у церкви. Никита не верил в бога, он был атеистом с рождения. Настя же верила, и, иногда, молилась.

Он помог ей войти в церковь. Там она долго разговаривала с батюшкой, пока Никита с другом курили у входа. Она рыдала, батюшка говорил простые слова простым языком. Потом дал ей кусочек хлеба и ложку вина. Это был обряд причащения. Она исповедовалась ему, рассказала все, что ее терзало, а он отпустил ей грехи.

Но это было еще не все. После, Никита отвез ее на могилу отца. Друг ждал их в машине. Никита притащил ее туда почти силой, за руку.

Перед ними был бугор земли и крест.

– Зачем ты меня сюда привел? – спросила она в панике. Она боялась этого места больше всего.

– Смотри! – рассерженно крикнул до этого сдержанный и молчаливый Никита, – Вот под этой кучей земли лежит отец! Наш отец умер! И его закопали в землю! – она зарыдала, упав на колени, он поднял ее за руки и встряхнул. Она смотрела на него мокрыми от слез глазами. Ее лицо было изможденным.

– Ты его любила. Я тоже его любил. И мама его любила. И он нас всех любил. Но так случилось! Его жизнь прошла. Она закончилась и не тебе судить правильно это, или нет. Ты не можешь его вернуть. Но ты можешь жить, ты – его самый близкий человек. Если он видит сейчас, что ты с собой делаешь, он в гробу переворачивается, потому-что он оттуда ничего не может сделать, ничего! Я тоже потерял отца! Ты хочешь, чтобы я и тебя потерял?! Может мне руки на себя наложить, раз тебе плевать на меня?! Если ты не перестанешь убиваться, и не начнешь есть, ты умрёшь! И тогда я тоже сдохну! Сразу! Поняла?! Мне надоело видеть, как ты угасаешь! Сука! Живи! Он не для того дал тебе жизнь, чтобы так ей распоряжалась! Или ты решила, что теперь тоже должна умереть?! Когда умирают родители – это нормально, это закон природы. А когда умирают молодые – вот это край! Ты думаешь, мама не переживает? Она по ночам разговаривает с его фотографией, и плачет! Она все держит в себе, ей еще тяжелее, просто она сильная! И отец был сильный. А ты в кого такая?! – временами он переходил на крик, тряс ее за плечи. Она была в шоке, смотрела на него широко раскрытыми глазами, из которых текли слезы.

– Врачи сказали, что тебя не выпишут, их лекарства не помогают! Понимаешь? Антидепрессанты не помогают! Ты будешь жить, или, может, тебя прямо тут оставить, чтобы два раза не носить, а?! – он швырнул ее на могилу.

Она упала и снова зарыдала в голос. Друг Никиты вылез из машины, собирался, было, идти к ним, но Никита отрицательно покачал головой, и тот залез обратно. Никита был весёлым и дружелюбным обычно, но, когда он злился, сам чёрт закрывал на крючок ворота преисподней изнутри. На всякий случай. Береженого бог бережёт.

Никита сел на землю, и тоже заплакал, закрыв лицо руками. Слишком тяжело ему далось все это. Настя обняла его. Они успокоились. Он гладил ее по волосам, просил прощения, потом поднял ее, она с трудом стояла. Он нес ее на руках. В машине она отключилась, и пришла в чувства только в больнице, от нашатыря. С того дня она пошла на поправку. Через неделю ее выписали. Она пришла в себя, и смогла закончить школу. А вот Никиту отчислили. Зато он поставил на ноги Настю. Отец гордился бы…

Прошло полгода.

Тихий майский вечер, проспект Кирова. Никита и его новый друг Павел устало бредут домой после очередного рабочего дня. Оба они работают грузчиками в модном магазине сантехники и стройматериалов. Когда Пашка спросил его, с кем он живёт, Никита зачем-то ответил, что с сестрой. И теперь не знал, как объяснить другу, что это не совсем сестра. Вернее, по всем документам Настя была его родной сестрой. Отец и мать и них одни. Только когда мать застала их вместе, в одной постели, она призналась, что Настя – не её дочь. У их отца был роман с другой женщиной, и та родила. А когда Никите было 3 года, та женщина погибла в аварии. Она была круглой сиротой, и отец принёс крошечную Настю домой. Ей был только годик. Мама Никиты приняла девочку, и воспитала, как родную. Чтобы соседи не шептались, их семья уехала из Саратова, и обосновалась в Питерке. Так Настя и Никита стали братом и сестрой. У них разные матери, но отец-то один. Так что их отношения всё равно нельзя назвать нормальными. Посёлок у них маленький, слухи об их отношениях пошли быстро. Людям не объяснишь! Да и мама воспринимала это в штыки. Их никто не понимал. Они были одни, осуждаемые обществом, странные и непонятые. Поэтому было принято решение переехать в город, в квартиру отца. Там никто не знает их. И там они могли начать всё сначала. Так, как они хотели.

–До завтра, Ник. Приду в 8, твоя сестра точно не будет против? – спросил коренастый низкорослый Пашка, прощаясь у перекрёстка. Внешне он напомнил Никите Ивана Бровкина из старого кинофильма.

–Нет, она не будет против. До завтра!

«Она не будет против твоего визита, но точно не поймёт, почему я назвал её сестрой», – думал Никита. Это просто вырвалось! Само! По привычке. И назад дороги уже не было. Придётся ей как-то сказать об этом.

Никита открыл ключом дверь, и сразу понял, что ее нет дома. Темно и тихо. Стало нехорошо на душе, как будто кто-то в нее насрал. Но ничего дурного в последнее время не происходило. А, может, это предчувствие? Настя тоже завела друзей. У неё появилась подруга Вика, с которой она ходила гулять вечерами. Дурное предчувствие в тот вечер помог снять горячий душ, и крепкий напиток.