– Дерзай, – сказал я и сел обратно в кресло.

Читая каждую страницу, Курков всё больше хмурился и скрипел зубами. Стакан с виски перед ним опустел после трёх страниц. Я поспешил его наполнить. Когда дошёл до последнего файла – бутылка уже закончилась. Курков закрыл папку и откинулся на спинку дивана, устало потирая глаза. Снял с себя кожанку и бросил её рядом с собой.

– Вижу, что сумел впечатлить, – заговорил я.

Перед глазами уже помутнело, но я встал и достал ещё одну бутылку.

– Сумел, – кивнул он, глядя перед собой. – Какая же он тварь, – с выдохом выдал Рома.

А ведь это ещё не вся информация. Самое интересное я оставил на потом. Вот тогда он будет рвать и метать.

– Я знаю, что говорю, Курков, – налил нам ещё.

– Ты можешь быть нормальным? Без всей этой херни? – помахал он рукой.

– Могу!

– Так какого хрена ведёшь себя, как конченная скотина?

– За словами следи!

– Да пошёл ты!

Он встал и зашагал по комнате из стороны в сторону.

– Не мельтеши, – раздражённо остановил я его шаги.

– Ты с ним имеешь дело? – спросил он, остановившись передо мной.

– Имею.

– Ты ему платишь?

– Не твоё дело. Слишком много информации, а твой микроскопический мозг… – хотел вернуть ему его же фразу, но он в два шага приблизился ко мне и вцепившись в воротник моей рубашке, потянул вверх.

– Как же ты меня достал, Дёмин, – прорычал он мне в лицо.

– Неужели? – усмехнулся я.

– Собственными руками задушу, – проговорил он, шумно дыша.

Но вместо того, чтобы выполнить сказанное, он впился в мои губы. Сам.

Марат

Не в моей привычке подчиняться кому-то, но Курков напористый. Все его движения и напористость – это мой конёк, но я отдался ему на растерзание.

Стянул воротник моей рубашки так, что тот впился в кожу шеи. Я скользнул руками по его спине и прильнул к его груди. Потёрся стояком об его, и стон вырвался сам собой.

– Сукин сын, – выругался Курков, отлипая на миг от моего рта.

Взял за края рубашки и потянул в разные стороны, оторвав к хренам все пуговицы. Те покатились по полу. Взялся за ремень на моих штанах и в спешке расстегнул его. Сунул руку мне в трусы и сжал мой член сильнее, чем нужно. Я зашипел ему в губы, но меня это только ещё больше завело.

Рома развернул меня спиной, наклонил над столом, что стоял в комнате. Отпустил мои штаны вместе с трусами, оголяя мою задницу. Услышал, как он плюнул и через секунду в моей заднице оказался его палец. Член, что упирался в стол задёргался, грозясь кончить раньше времени.

– Ненавижу тебя! – продолжал ругаться Курков. – Всю жизнь мне испоганил, – я еле сдерживался, чтобы не портить ему настрой.

Пусть оттрахает, я верну долг с лихвой. Мне без разницы – я не только актив, но и пассив. То, что я гей понял ещё подростком. Трахать кого-то и когда тебя трахают – это разное. Удовольствие разное.

Пальцы Куркова с хлопком вышли из моей задницы, и на их месте оказался член. Твёрдый, толстый, с выпирающими венами, что так отчётливо чувствовались. Забравшись рукой в мои волосы, он заставил поднять голову с прохладной поверхности стола. Навалился на меня всем своим весом, шумно и с надрывом дышал у моего виска.

– У-б-ь-ю! – с рыком сказал он и до крови укусил за мочку уха.

Его член резкими движениями скользил во мне, растягивая меня изнутри. Драл, как одичалый зверь, оставляя отметины своих рук на моём теле.

Я опустил свою руку к своему стояку и начал дрочить. Наслаждаясь охрененным сексом, который, казалось, у меня впервые.

Жёстко. Страстно. Вкусно.

Рычание и ругань Куркова только сильнее взбудоражили. Рубашка прилипла к мокрой спине, по лбу и вискам стекали ручьи пота. Рома толкался в меня, сбивая моё дыхание. Волны подступающего оргазма бросали в жар, заставляя тело гореть, как в пекле. Ноги дрожали, стиснул сильнее свой член, когда Курков дотянулся членом до нужной точки.

Пара резких и быстрых движений довели меня до охренного оргазма. Я напрягся всем телом, сжал член Куркова изнутри, он зарычал и из моего члена выстрелила струя спермы. Почувствовал, как меня наполняют горячей жидкостью и как она стекает по бёдрам, когда Курков подался назад.

Еле передвигая ноги, мы упали на диван истощённые и трудно дышащие. Где вскоре и уснули. А разбудил меня протяжной стон и мат мента.

– Какого хрена? – выругался он. – Башка раскалывается.

– Меньше пить надо, Курков, – пробубнил я. – И не ори так, у самого голова болит, – с трудом разлепил глаза щурясь от дневного света, который лился из больших окон.