Мэри про чаяния тети Софочки знала, ответно мать летчика недолюбливала, но помалкивала. Летчик был выгодной партией для её возраста. Выйдя замуж, Мэри хотела повысить ставки, как на работе. Сначала молодая приличная женщина должна была цепляться за любую зарплату, чтобы хватало на чулки и брошки, и купленным с той зарплаты богатством манить работу получше, чтобы повысить статус и положение в обществе. Летчик подходил идеально, был глуповат, управляем, а также молод и хорош собой. Да, пусть у тети Софочки был опыт в делах любовных, но у Мэри не было ничего за душой, а мы знаем, что порой отчаянная бедность намного сильнее родительской чистой и искренней расчетливости.

Целый год Мэри два раза в неделю звала летчика довести её от пышечной-рюмочной до соседнего квартала, а по выходным – проводить до парадной. Рядом с парадной стояла скамейка. Мэри садилась на нее и проводила рукой по облупленной краске.

– Присаживайся, милый друг.

Летчик садился на край. Мэри склоняла голову на его плечо и вздыхала.

– Душно мне.

Через несколько минут молчания летчик извинялся, вставал и уходил. Вслед она его кляла "ангелом", "милым другом" и "крылатым чудом", что свидетельствовало о её высокой любви и его непробиваемом сердце.

Однажды летчик очень устал. У каждого бывает день смертельной усталости. Летчик пришел в кафе и попросил клюквенной настойки по 50 рублей в запотевшем стакане. Мэри склонила белокурую голову, пока наливала сладкое пойло, и понесла поднос с рюмками к столику, за которым вместе с летчиком уже веселились несколько коллег во главе с Сергеем.

– Столько лет летаю, но все не могу привыкнуть к земле, – вздохнул летчик и опрокинул стакан. Мэри покорно пошла за тряпкой, качая бедрами. Летчик вдруг с ненавистью взглянул на её смягченные картошкой локти и бросил: "Хищницы собрались у водопоя".

– Повезло тебе, – завистливо присвистнул коллега, – Отхватил самую красивую девчонку района – а бегаешь от нее, как от чумы.

– Что бы ты понимал в этом, – летчик выпил за коллегу его стакан, – Она же… Она… Мы другие, мы там, вдалеке, и она этого никогда не поймет.

– Тогда зачем тебе официантка? Держишься за неё, как собака на сене. А ведь на Мэри женились бы многие.

– Никого я не держу, Серега. Это она в меня вцепилась мертвой хваткой, будто в Петербурге нет других мужчин.

– Ты еще молод, а уже такой брюзга. Этот город любви – пой, пока молодой. И хватайся за каждую юбку. А на Мэри все же женись – нехорошо так вилять, вы уже давно вместе.

– Она со мной из-за прописки.

– Пусть так. Но кто с тобой будет по любви, помешанный? Ни одна девушка не выйдет за тебя просто так.

– Ну и пусть не выйдет. Луна – моя невеста, ей могу рассказать все тайны. Вот помяни мое слово – как только найду ту, что сможет со мной летать и понимает небо – сразу женюсь, в тот же миг.

Летчик с коллегой какое-то время посидели молча, выпивая стакан за стаканом.

– Если бы все было, как в песне – легко и страстно, – летчик мечтательно затянулся, – Но жизнь не оставляет возможностей для мечты – жизнь сурова. Я не хочу обычной жизни, не для того я родился на свет, чтобы так же помереть, воплотив себе подобного. Я хочу летать.

– Смешной же ты, летчик. Это все молодость в тебе играет. Я тоже хотел летать, только было это очень давно. А теперь и работа пилота надоела.

– Ты не понимаешь. Не так летать, – летчик раскинул руки в стороны, изображая самолет. За разговором уже наблюдали парочки с соседних столиков. Тогда летчик вскочил на стол и начал махать руками.

– Я хочу настоящие крылья!

– Прекрасно понимаю тебя, – кивнул Сергей, задумчиво почесав бороду, – Ты только сядь.

– Нет, не понимаешь. Два белых, сильных, крепких крыла!

– Тех, которые с перьями?

– Да! Но не совсем. Я хочу быть, как птицы, своим там…

– Что ж ты не хочешь быть своим здесь? Одумайся, летчик. Жизнь идет мимо тебя, а ты не принимаешь эту жизнь. Потом будет поздно.

Летчик смахнул ногой стаканы и издал громогласное "кукареку". Пришла Мэри с тряпкой и начала сбивать летчика с насиженного места. Тот крякал и издавал птичьи звуки. В зале смеялись. Даже Алена с Катей вышли в зал, чтобы посмотреть на зрелище.

– Даст он ей денег. Всем богатеям жених, – ворчала Алена, сморщив нос.

"Ваши пальцы пахнут опиумом", – томно затянула романс дама за роялем. Закатив глаза, Катя ударила по старому проигрывателю, из которого лились звуки рокабилли и ароматы плесени вперемешку с мокрым сигаретным пеплом. Потеплело.