НИКОЛАЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ГАЦУНАЕВ
ЭКСПРЕСС "НАДЕЖДА"
ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ
Поэт выпрямился и, не выпуская лопаты из рук, устало запрокинул голову. Свинцово-серое осеннее небо низко нависло над коньками крыш деревни Абда. Смеркалось. Моросил дождь. Черные силуэты эсэсовцев в непромокаемых плащах казались порождением чьего-то бредового воображения. Но они были реальностью, как и шмайссеры, направленные на обреченных, как надсадно хриплое дыхание, как скрежет лопат, когда железо натыкалось на гальку в раскисшей от дождей земле, как отнявший тысячи человеческих жизней переход через Сербию, Банку, Задунайщину. Заключенным не давали есть. Всякого, кто пытался подобрать хоть что-то с земли, расстреливали в упор. В деревне Червенка эсэсовцы прикончили за одну ночь тысячу двести человек. И вот теперь была Абда, сентябрь 1944 года.
– Рыть!
– рявкнул ближайший эсэсовец.
– Слышишь, ты? Рыть!
Поэт согнулся, налег на лопату.
– Хотите спастись?
– негромко прозвучало рядом.
Голос мог принадлежать только кому-то из товарищей по беде, и поэт даже не поднял головы.
– Я говорю вполне серьезно.
Поэт с трудом выбросил из ямы ком глины. Краем глаза взглянул на говорящую фигуру и внезапно вздрогнул. На незнакомце был серый с иголочки костюм, шляпа с широкими полями. Выражения лица в сумерках было не разобрать.
– Что вам угодно?
– хрипло выдохнул поэт.
– Спасти вас. Решайтесь.
– Не болтать!
– заорал эсэсовец.
– Решайтесь, - повторил незнакомец.
– Хотите выжить?
– Разумеется...
– устало кивнул поэт.
– Эй, ты!..
– взревел эсэсовец и вдруг осекся. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова обрел дар речи.
– Куда он подевался, черт его побери?!
На том месте, где только что стоял поэт, одиноко торчала воткнутая в землю лопата.
– Санта Катарина!
– комманданте возвел очи горе, выдержал паузу и возвратился с небес на землю.
– Что вас не устраивает? Покой, комфорт, изысканная кухня, развлечения. Чего вам еще, камараде?
Комманданте был великолепен: элегантный спортивного типа блондин в небесно-голубом мундире с золотыми шевронами. Вкрадчивый голос. Выбритое до матового свечения лицо выражало постоянную готовность творить добро. Творить истово, самозабвенно, со знанием дела. Вот и сейчас: посетитель сидит в кресле, а он, комманданте, стоит перед ним, как бы воплощая в себе почтительность и уважение. И пахнет от комманданте как положено - лосьоном для бритья и в меру терпким мужским дезодорантом.
Лишь глаза, пожалуй, портили общее впечатление: серостальные, пронзительные, с оттенком снисходительности и собственного превосходства.
Кабинет у комманданте был под стать хозяину: просторная двухсветная комната с овальными окнами-иллюминаторами, серебристым ковром на полу и удобной пастельных расцветок мебелью.
Все было явно рассчитано на то, чтобы успокоить посетителя, настроить на благодушно-оптимистический лад, но, как ни странно, вызывало у Ивана обратную реакцию: возбуждало глухой протест и неодолимое желание ерничать.
– Че еще, да?
– Не сводя глаз с лица комманданте, Иван скользнул ладонями по подлокотникам кресла. Встал.
– А самую малость. Узнать, куды попал и для ча.
– Зачем?
– Комманданте задумчиво пожевал губами.
– Очевидно, чтобы остаться в живых. Разве не так?
– Так-то оно так, - кивнул Иван, - а только вам это на што?
– Мне?
– светлые брови на лице комманданте недоуменно поползли.
– Непонятно?
– посочувствовал Иван.
Брови вернулись в прежнее положение.
– Вы находитесь в экспрессе "Надежда".
– Комманданте вздохнул.
– Остальное, увы, не в моей компетенции.
– А в чьей?
– Камараде!
– Комманданте выставил перед собой холеные розовые ладони, словно отгораживаясь от дальнейших вопросов.
– Я уже сказал, - это не в моей компетенции. Вам предоставлена полная свобода. Смотрите, сопоставляйте. Делайте выводы. Вообще делайте что вам заблагорассудится.
– А ежели я экспресс взорвать захочу?
Комманданте вежливо улыбнулся и покачал головой.
– Вы не захотите взорвать экспресс.
– Уверены?
– Ивану надоело валять дурака.
– Абсолютно.
– Комманданте продолжал улыбаться.
– Только глупец из детской сказочки рубит сук, на котором сидит.
– Ну, а если окажется, что я тот самый глупец? Решил удрать с экспресса? Взять и сойти?
– Сюда?
– Комманданте качнул головой в сторону иллюминатора. За стеклом высились мрачные, увенчанные снеговыми шапками скалы и в черном небе морозно поблескивали звезды.