Она без труда убедила саму себя в том, что совсем ничего не теряет, не попав на шоу. В конце концов все Женихи на протяжении всех двенадцати сезонов до этого оказались неспособными сохранить отношения со своими избранницами, не говоря уже о браке или семье. Кроме того, Хэппи запретила себе представлять свою собственную семью. С неё хватило болезненного развода её родителей, когда ей было десять.

Её Дадди, которого она боготворила будучи ещё ребёнком, сначала потерял свою высоко оплачиваемую и любимую работу, затем своё здоровье, а потом и самого себя. Целиком. Хэппи напрочь прогоняла из своей памяти самые ужасные для неё моменты, когда он попросту не приходил на назначенные часы свиданий с ней, забывал забрать её со школы к себе на выходные, или бездумно врал о задержке на новой работе, когда на самом деле развлекался с любовницей из булочной напротив, либо в прожигал их редкое «качественное время» в пабе за углом со своими друзьями-алкоголиками… Она решила для себя сохранить его образ таким, каким помнила и любила его в детстве до их семейной трагедии.

И хотя, её отца много лет, как нет в живых, Хэппи до сих пор хочется искренне верить в то, что он всё-таки любил её. Как мог, но любил.

Возможно, именно поэтому она неосознанно притягивала к себе тип таких мужчин, которые не особо считались с её мнением или были бы особо чувствительными к её желаниям. Все они были чрезвычайно заняты собой…

Маленький курортный городок Саюлита, где находился отель девушек, выманил Хэппи в первый же вечер «Жениха на выданье» из номера на улицу.

Плевать, что она сейчас совсем одна, а не в Вилле, где двадцать четыре другие курицы будут бороться за одного-единственного индюка, которого сегодня увидят впервые в жизни!

Зато она, Хэппи, действительно счастлива здесь, поскольку сможет свободно распорядиться своим временем: сходить на пляж, зайти в шоп, посетить любой ресторан, — и всё это без преследующей съёмочной группы во главе с режиссером! О скверном характере последнего, ходили кстати слухи среди работников ЦТЮ. Так она по крайней мере слышала от Шона, который всеми силами держался за эту работу, не смотря на свои 'птичьи права'.

В тот прохладно-тёплый вечер Хэппи накинула на себя свой любимый кардиган цвета карри, и как вышла из душа, после которого не накрасилась, выпорхнула навстречу новым впечатлениям.

Перед центральным входом отеля она заметила краем глаз припаркованный белый внедорожник, перегородивший собой узкий въезд. Яркие фары на мгновение ослепили её. Не поворачивая головы к машине, она как раз переходила пешеходный островок, как своими надпяточными косточками почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Быстро обернувшись по сторонам и не найдя никого и ничего подозрительного, она с облегчением вздохнула и тут же нырнула в многолюдный поток почти только западных туристов, ведущий на главную улицу Малекон, похожую на Бродвей.

С широко раскрытыми глазами она шла, и как ребёнок не спеша рассматривала каждую лавку, забегаловку или ресторан, впитывая в себя каждую мелочь, забывая (нет ленясь!) каждый раз вытаскивать свой телефон и фотографировать. Не она ловила моменты, а моменты захватывали её в заложники. Полностью.

Мексиканские мужчины откровенно присвистывали ей вслед или посылали воздушные поцелуи, как только замечали яркий контраст между её белоснежной кожей и огненно-рыжими волосами. Её стройные симметричные ноги в коротеньких шортах притягивали их взгляды, словно магнит. Их спонтанные и не оригинальные комплименты, как и шутливые предложения жениться на ней, вызывали тепло и радость в её груди, придавая ей тем самым ещё больше уверенности в себе.

В тот вечер Хэппи впервые в своей жизни не побоялась зайти, сесть и поужинать в совершенно незнакомом ей месте. Она даже не стала гуглить, а уж тем более читать последние рецензии посетителей на Трипэдвайзере. Её заказанная Энчилада с курицей и соусом Сальса оказалась безумно вкусной, а свежий домашний лимонад с киноа — настоящим открытием. Начавшаяся живая музыка целого фольклорного ансамбля на главной площади отвлекла её от всех бренных мыслей и перфектно дополнила её вечер…

Укладываясь поздно спать, Хэппи забыла о своём виртуальном мире. О том, что телефон нужно срочно поставить на зарядку, проверить почту и все соцсети, поработать над контентом, повозиться с фотошопом… Усталая, но невероятно счастливая, она закрыла глаза и в ту же секунду заснула.

Все последующие пять дней Хэппи в полной мере познала, что такое «медленная жизнь». Из-за строгого запрета всех постов в соцсетях она закинула свой старенький айфон в дальний угол комнаты, а вскоре и вовсе забыла о нём.

Удивительно, ведь раньше она и часа не могла прожить без него: постоянно заходила на свои каналы, обновляла аккаунты, заливала новый контент, читала и отвечала на комментарии своих подписчиков.

Неискушённые современной цивилизацией аборигены наверняка бы вслепую поставили ей диагноз «Номофобия», даже если бы не знали, что означает этот термин. Потому что до Мексики у Хэппи была почти патологическая зависимость от её телефона… Её затихшие Фолловеры похоже тоже ушли в отпуск, поэтому её желание часто проверять свои обновления, очень быстро сошло на нет.

Каждое утро она радостно просыпалась и прислушивалась к отдалённым звукам морского прибоя, пению птиц и вскрикиваниям красных Ара, живущих в просторном вольере лобби отеля. Ей нравилось подолгу лежать и нежиться в постели, читать книжку, слушать музыку или же просто мечтать, глядя в быстро проносящиеся облака на балконе. Разнообразие утреннего буфета в ресторане отеля сподвигнуло её на Слоуфуд, другими словами, на не всегда медленный, но осознанный приём пищи.

На шестой день Хэппи после плотного завтрака, в этот раз фруктами, как обычно взяла с собой небольшую тряпичную сумку с лёгким льняным покрывалом, средним полотенцем, солнцезащитным кремом от загара и большой бутылкой минеральной воды внутри. Свои телефон и кошелёк она оставила в сейфе, взяв с собой только минимум «Пер Диемс», которые ей недавно удалось получить у пожилой бухгалтерши, выстояв прежде целый час на жаре у её окошка в ТВ-фургоне. Кроме неё в живую очередь за кэшем выстроилось ещё около пятидесяти работников ЦТЮ. Все они слегка побаивались дотошной и вредной старухи Смит, так как она могла придраться к чему угодно и заставить заполнить их формы заново. Последнее означало возвращение в самый конец нескончаемой очереди… Хэппи вся внутренне содрогнулась, когда услышала обращённое к себе «Нэкст, плиз!» («Пожалуйста, следующий!»).