Вечер среды, студенческий дом, тусовка с непередаваемой атмосферой молодости. В подвале музыкальная сцена, там микс из битбокса и какой-то электроники. Спустя полчаса мы с Робертом выходим с подвала, здороваемся с его старыми приятелями, знакомимся с новыми.

Я замечаю девочку в футболке Nirvana. Nirvana для меня, детеныша бетонных джунглей, богоподобна и идеализирована. Перед поездкой в Штаты я учил английский по их песням, записывая самые красивые идиомы в свой словарь. Воображал себе, как буду подкатывать к местным девочкам с фразами из песен Nirvana типа "I wish I could eat your cancer". С той девочкой я так и не познакомился.

Весь следующий день брожу по кампусу Ohio State University. В Коламбусе смотреть особо нечего, поэтому концентрируюсь на исследовании жизни американских студентов: сижу на парах по матанализу, завожу small talk с талисманом футбольной команды, интервьюирую протестующих за повышение качества еды в кампусе.

Короче, по кайфу этим людям даже по кайфу общаться с пришельцем, заинтересованным в происходящем местного бытия.

Выйдя из автовокзала Чикаго, прыгаю в машину к своему хосту Чарли. Выглядел Чарли действительно как барон из цыганского табора – такой здоровый мужик на позитиве. Большому мужику – большая тачка.

– [Чарли]: Смотрите кто приехал, парень из России!

– [Я]: Из России с любовью

По дороге до квартиры ЧарЧарлильза мне кажется, что этот мужик знает о Чикаго абсолютно все: каждое здание, чуть ли не каждого жителя.

– [Чарли]: Видишь вот эту высотку? Это Trump Tower, самое ненавидимое здание в Чикаго

– [Я]: Думаешь, Трамп победит на следующих выборах? (2016-го)

– [ЧарЧарлильз]: Это невозможно, у него слишком мало сторонников

Чарльз работает тургидом в местной компании и знает Чикаго как свои пять пальцев. Живет в двушке на пятнадцатом этаже новостройки. Живет один, лет ему под пятьдесят. В Чикаго у него еще мать, сестра и разного рода двоюродные родственники.

Меня же в предстоящие выходные интересует не сколько сам Чикаго, столько проходящий в этом городе Riot Fest с SOAD и The Prodigy в роли хедлайнеров.

После первого дня фестиваля приезжаю к Чарли домой с кучей эмоций в душе и грязи в штанах. Знойный дождь превратил лужайку парка в месиво. На мне грязи по колено, отгадать цвет моих кроссовок весьма сложно.

– [Я]: Чарльз, смотри какая херня на моих штанах и кроссовках. Что делать будем?

– [Чарли]: Ха-ха, тебе нужно станцевать стриптиз перед тем, как зайти в квартиру!

– [Я] Справедливо. [снимаю штаны и кроссовки, упаковав их в холщовый пакет Чарльза из Икеи]

За ужином после второго дня фестиваля Чарли впечатляет меня своим интересом к России. Ему интересна тема российской провинции, он понимает, что мы живем не так, как живет Москва. Я пытаюсь перевести среднюю месячную зарплату – 25к рублей – в доллары.

Короче, на этом моменте Чарльз выпал со стола.

Баффало, девять утра, мой хост Боб уже на работе. Не могу выехать с местного вокзала: автобусы тут ходят с десяти часов, альтернатива – такси за пятьдесят баксов. Занимаю позицию выжидания, потихоньку тоскуя в вестибюле с резиновым хот-догом в руках.

[Боб]: Ключи под ковриком, заходи не стесняйся, собаку не бойся

Человек оставляет ключи от дома незнакомцу, с которым его объединяет лишь переписка в чате приложения для культурных ночлежек. Как вообще это возможно? Как можно иметь такую солидную степень доверия к людям?

От незваного гостя пес Боба – Пинки – опешил, но кусать меня не стал. Я оставляю в гостиной свои баулы, иду исследовать город. Баффало – очередное место в моем турне, где делать особо нечего, но это уже меня не волнует. Залипаю на местную речную набережную, угораю с дохлого трамвая, что носит гордое название "Metro", прокрадываюсь на трибуны стадиона бейсбольной команды.

Ближе к вечеру встречаюсь с Бобом и его компашкой, застав их за игрой в кикбол. Кикбол – это тот же бейсбол, только ногами. Вместо забивания маленького жесткого мяча битой игроки пинают большой надутый резиновый мяч. В перерывах между "иннингами" ребята пьют пиво из алюминиевых банок, а я ломаю голову над тем, как может одно сочетаться с другим.

Родился и вырос в Боб в богоподобном Сан-Франциско, в Баффало переехал пять лет назад. Боб устал от Кремниевой Долины с ее крысиными забегами с целью схватить все что блестит: от игр престолов до бумажек с портретом Франклина, от тренда ноотропов до тренда криптовалют. Боб хочет двигаться по жизни в более размеренном такте американской субурбии. Здесь у него все на мази: работа белым воротничком с девяти до пяти, верный песель, компанейские кореша, мутки с девчатами, дом в лизинг и местечковые хиленькие команды, за которые можно болеть без напряга. Да и сам Боб довольно спокойный, приятный: и собой наслаждается, и другим помогает.

Боб отвел мне на ночлег целую комнату, уверил меня в том, что могу брать из холодильника все что захочу, проинструктировал насчет ухода за Чарли.

[Боб]: Если Пинки беснуется – открой дверь во двор, укажи ему пальцем дорогу и командуй “Go pee”. Как только Пинки поссыт, убедись в том, что он прибежит обратно в дом. Не хочу запирать Пинки во дворе – волноваться будет, бедняга.

Повозившись с Пинки, еду на автобусе до Ниагарского Водопада. Там сильная струя под скалой льется, по вечерам ее даже подсвечивают. Справа от водопада пешеходный мост в Канаду, который можно было бы перейти, если бы моя виза не истекла. Выйдя из парка, натыкаюсь голосами местных жителей с жалобами о невероятно высокой преступности, отсутствию нормальной работы и прочих недостатках жизни туристического городка. Вроде бы не Россия, но и тут тоска.