«Нашел еще что объявлять, крохобор несчастный, — в сердцах подумал Адамчик. — Будто так не ясно. За круглых дураков нас считает, что ли? А может, этот грязный портняжка просто решил поиздеваться над нами? Так пусть побережется, пиджак паршивый. Магвайр ведь кого хочешь на место поставит — хоть новобранца, хоть этого пиджачника. Уж он-то себя ждать не заставит. Тем более что этот грязнуля и в подметки не годится настоящему морскому пехотинцу». Адамчику очень захотелось, чтобы штаб-сержант как-то одернул портного. Уж больно развязно тот себя вел. Забыл, наверно, кто здесь хозяева, а кто им только прислуживает.

Магвайр, однако, молчал. Он сидел себе на столе и посматривал вокруг, пока солдаты становились в очередь, и она медленно поползла вдоль прилавка.

Получив стопку обмундирования, каждый новобранец поднимался с ним на длинное возвышение — что-то вроде узкой платформы, куда уже забрался портной и где он, переходя от солдата к солдату, проверял подгонку, главным образом длину брюк.

Когда подошла очередь Адамчика, портной нагнулся и приложил сантиметр к щиколотке его ноги. Потом, придерживая конец сантиметра на месте, другой рукой провел по внутренней стороне ноги солдата, от щиколотки вверх. Пробежав по брючине, рука уперлась снизу в пах, и Адамчику показалось, будто она там на какое-то мгновение задержалась. Он весь напрягся, не зная, что делать. Но рука уже скользнула вниз, черкнула несколько раз мелком по брюкам и оставила его в покое.

«Интересно, — мелькнуло у него, — давал уже кто-нибудь этому дяде йогой в зубы за такие штучки? Это же надо! Мало того, что всякие штатские пытаются тут командовать солдатами, так они еще и хамство себе позволяют, педики несчастные».

Он поглядел на других солдат. Никто вроде бы ничего не заметил. Адамчик несколько успокоился. В новом обмундировании все выглядели уже совсем по-другому. Наверно, такими и должны быть настоящие морские пехотинцы. И они на них понемножку начинали походить. Вот только на головах вместо красивых фуражек сидели одни околыши с темно-зеленым козырьком и тонким каркасом из белой проволоки — верхних чехлов им еще не выдали, ни зимних, ни тропических. Без них же, с этими смешными белыми венчиками на голове, солдаты выглядели прямо как лики святых на иконе.

Если не считать брюк, тропическое и зимнее обмундирование пришлось Адамчику как раз впору. «Ну, прямо как по заказу», — подумал он, с удовольствием рассматривая выходной китель с лакированным ремнем и блестящей медной бляхой. Он расстегивал и снова застегивал клапаны на карманах, пробовал, хорошо ли пригнан узел галстука и на месте ли фирменная заколка с эмблемой морской пехоты. В новом обмундировании он почувствовал себя не то чтобы сильнее или здоровее физически, но как-то солиднее и увереннее. Ему даже захотелось сойти с платформы и посмотреться в зеркало, чтобы убедиться в том, что он действительно стал другим человеком.

Магвайр объявил, что теперь, когда их отпустят в гарнизонную лавку, они могут купить себе значок за стрельбу — кому какой положен по результатам зачетов. «А мне положен „Отличный стрелок“, — подумал Адамчик и представил себе посеребренный крестик с эмблемой морской пехоты в центре. Неплохо, наверно, будет выглядеть на выходном кителе. Конечно, еще лучше было бы получить в дополнение к этому значку еще и нашивку рядового первого класса на рукав, но это уже из другой области. Это было его мечтой. Приехать домой таким вот бравым морским пехотинцем, в хорошо подогнанном обмундировании, надраенных до зеркального блеска ботинках, да еще со значком за отличную стрельбу и нашивкой в придачу.

«Это ведь все не так для меня, — убеждал он себя, — как для папы с мамой. Чтобы они могли гордиться своим сыном. И чтобы им было приятно, что он стал сильным и здоровым, вон как загорел, да еще в красивой форме». Отец все время был против того, чтобы он завербовался. Но теперь, наверно, и он обрадовался бы. Адамчик знал, хотя отец никогда об этом не говорил и ни за что не признался бы, что того всегда угнетало, что он не бывал на военной службе. Дядя Тэд во время второй мировой служил в армии и даже воевал в Италии. И он всегда старался, чтобы отец ни в коем случае не забывал об этом.

У Адамчика перед глазами возникла картина: отец и дядя сидят за столом на кухне, друг против друга. Дядя небрежно поигрывает красивым брелком: на никелированном колечке вместе с ключами висит маленький номерной знак автомобиля.

— Как это тебе нравится? — вроде бы между прочим говорит он отцу. — Хорошая, брат, штучка. Случись грех, потеряю я эти ключи, так мне и горя мало. Через пару дней, от силы через неделю, получу их по почте. Видишь, на номере сзади выгравировано: «Доставка по почте оплачена. Нашедшего просят опустить в любой почтовый ящик». Вот ведь как! Кто-то подберет, увидит, бросит сразу в почтовый ящик, и, пожалуйста, почтальон уже мне их приносит. А ведь тут ни адреса, ни фамилии. Только номер и все. А зачем нам адрес и фамилия? Лишний соблазн для какой-нибудь хитрой бестии забраться в дом или машину угнать. Нет, нам это все ни к чему. Только номер нужен. Мы ведь ветераны. Номерок сразу в управление по делам ветеранов сообщат, там сверятся, и, пожалуйста, мистер, получите вашу пропажу. Неплохо придумано, а?

Отец не отвечает, он только жалко пожимает плечами.

— Надо бы нажать кое-где, — продолжает дядя. — Я и тебе такую же штуку могу устроить. У меня ведь там связи…

— Да хватит тебе чепуху плести, — вспыхивает отец. — Устрою! Связи! Будто бы любой не может все это сделать. Только заплати, и все дела. Обычная платная услуга.

— Ишь ты какой ловкий! «Обычная»! Нет уж, дудки, брат. Вовсе не любой, а только ветеран. Только ветеранам эта привилегия. Точно!

— А я говорю, нет. Давно уже всем такие номерки рассылают. Приглашают воспользоваться услугой. Я сам месяца два тому назад по почте получил — фотографию номерного знака моей машины и конверт с адресом, чтобы туда деньги вложить и выслать.